287 подписчиков
А БАБУШКА МОЯ ВИДЕЛА ПУШКИНА
Евгения Квитко
🎨 Вообще-то я не люблю «датские» заметки и статьи. Но сегодня день рождения Константина Коровина – русского художника-импрессиониста, одного из самых ярких персонажей Серебряного века, от картин которого я бы и не уходила, если бы музеи на ночь не закрывались. И личность его, по-моему, не менее масштабна, чем талант. В этом можно убедиться: он оставил много воспоминаний, эссе, рассказов.
Но в этом канале, понятно, мы говорим о бабушке и дедушке.
Родился Константин Коровин в богатом купеческом доме своего деда по отцовской линии в Москве. Прадед его был ямщиком, жил в селе на Владимирском тракте. У живших вдоль тракта был обычай называть детей в честь первого встречного преступника, которого гнали по дороге, считалось, в честь несчастного. Так вот первым, кого увидели, когда родился прадед Коровина, был Емельян Пугачев. Назвали в честь него.
С большим интересом к истории рода и с гордостью рассказывает Коровин в своих воспоминаниях о деде Михаиле Емельяновиче, об укладе жизни в его красивой усадьбе с колонным залом «в стиле ампир, где наверху были балконы и круглые ниши, в которых помещались музыканты, играющие на званых обедах». Дед его любил музыку, и часто сидел один в зале, слушал квартет, позволяя только внуку присесть рядом. «И когда играла музыка, дед был задумчив и, слушая музыку, плакал... Я тихо сидел около деда и думал: «Дед плачет, так, значит, надо».
Коровин вспоминал, как дед, уже больной и пожилой, баловал их с братом Сергеем. Если шел по улице разносчик, непременно, подзывал его и «покупал все: пряники, орехи, апельсины, яблоки, свежую рыбу». И у офеней – уличных торговцев –«покупал все». «Чего только не было у офени. И зайцы с барабаном, и кузнецы, медведи, лошади, коровы, которые мычали, и куклы, закрывающие глаза...».
Коровин помнил деда не только сидящим под меховым одеялом и больным. Он брал его с собой по своим купеческим делам – при ребенке открывали огромные сундуки с толстыми пачками бумажных денег – на встречи с деловыми людьми, видимо, партнерами. Не стесняясь, говорил им о своей любви к внуку.
Бабушка по материнской линии была совсем другой. «У бабушки Екатерины Ивановны в доме было так хорошо. Комнаты в коврах, цветы у окон в корзинах, пузатые комоды из красного дерева, горки с фарфором... Так все красиво... Вкусное варенье из китайских яблочек. Такой сад за зеленой загородкой... Бабушка высокая, в кружевной накидке, в черном шелковом платье».
Дом совсем непростой. «Помню, как мои тети, Сушкины и Остаповы, красивые, в пышных кринолинах, моя мать играли на больших золотых арфах. Было много гостей... за столом кушанья подавали слуги в перчатках, а шляпы у женщин были большие с нарядными лентами...».
У бабушки Коровину нравилось. У нее было тихо, без споров, как в доме родителей, когда у них собирались гости, и гости бабушкины «ходили, не стуча высокими сапогами», и за обедом «не били рюмки с вином». Одним словом, очень разные уклады были в доме деда по отцовской линии и бабушки по материнской. Но и там, и там внука обожали, ему было хорошо в обоих домах.
В своем рассказе «Воспоминания детства» Коровин писал: «Многим бы хотелось видеть Пушкина. А бабушка моя, Екатерина Ивановна Волкова, видела его. И много говорила мне и брату моему, когда мы были детьми. Говорила об Александре Сергеевиче Пушкине, что это был самый умный человек России. И часто говорила нам о нем. И мне представлялся он красавцем, на белом коне, как наша лошадь Сметанка, и в каске с перьями. А бабушка сказала мне, что нет, он был маленького роста, сгорбленный, курчавый блондин с голубыми большими глазами, блестящими, будто на них были слезы. Серьезный, никогда не смеялся. Одет был франтом, носил большое кольцо на пальце и смотрел в золотой лорнет...»
И дальше в рассказе о том, как Коровин был расстроен тем, что Пушкин маленького роста. В его семье все мужчины были крупные – и дед и прадед огромного роста. Бабушка часто читала маленькому внуку стихи поэта, рассказывала, как жестоко он был убит.
Продолжение ⬇️
3 минуты
5 декабря 2024