Вечером, перед сном, мама или бабушка, ставили 3 стула возле моей кровати, стелили одеяло и подушку, и мы ложились спать. Утром барикаду разбирали. Так мы прожили ещё неделю. Я каждый день просилась домой, каждый день мне проводили новые обследования и продолжали лечение, капельницы, уколы, таблетки. Павел Александрович удивлялся, почему во второй скорой за неделю врачи меня не откармили, и вообще, почему я в реанимации похудела на 20 кг. Он всерьёз взялся за моё питание. Сказал, что если я не буду сьедать столько, сколько мне положено, поставит мне катетер и я буду кушать через нос. Я не могла сьедать так много, и катетер не хотела ставить, поэтому просила бабушку, чтобы она докушала мою порцию. И так каждый день. Бабушка ругала меня любя, но, всё равно, спасала меня от катетера.
В очередной раз, когда меня повезли на обследование, у меня изо лба вытащили осколок лобового стекла, второй такой же осколок мне вытащили дома. У меня плохо закрывался левый глаз, даже закрытый он был открыт на половину. Я сказала Павлу Александровичу, что и до аварии, когда спала, мои глазки были немного открыты, я так сплю с рождения. Он сказал, что сейчас у меня серьёзные проблемы с левым глазом, на левом веке даже остались небольшие шрамики. Мне прописали какой - то гель, перед сном его закладывали в глазик и он плотно закрывался.
1 минута
28 мая 2022