1 подписчик
Снова брать
мне его пришлось, когда он бузу в приказе затеял. Что с ним нынче, не
ведаю. Казнили, видать. А больше я таких, как он, и не встречал на Москве.
И скажу тебе прямо: не по нраву мне это, не по нутру. Когда в царских
палатах кривда, когда люди приказные да воинские лестью да наветом, а не
верной службой выдвигаются, не будет от того добра.
– Но ведь ты‐то на Москве служил, – заметил Крапивин.
– Служил, – хохотнул Федор. – Потому как я до того двадцать лет в
ратях бился. А кто из тех сынков опричных да детей боярских знал, как
караулы в крепости ставить? Они‐то только девок портить умеют. Хорошо
хоть нашелся один, додумал меня в стражу забрать. Всё секреты у меня
выпытывал, а нынче решил, что научился уж всему, и меня подальше
отослать изготовился. Мешал я ему, потому как ведаю ратное дело более,
чем он. Так бумага уже была, чтобы меня на свейскую границу в
Орешек‐крепость отослать. Не объявился бы у порубежья... – он
запнулся, – самозванец, гнил бы я уже в болотах на Нево‐реке. Не будет
порядка в нашем государстве, доколе на престол природный государь не
сядет. А как сядет, так мужей храбрых да мудрых привечать станет, а
льстивых наветчиков от себя отдалит.
– Так может, государя по уму и отваге избирать надобно, а не по
роду? – заметил Крапивин.
– Государь над прочим православным людом стоит и кого карать, а
кого миловать избирает, – строго посмотрел на него Федор. – Так и Господь
над государем стоит и кому на царстве быть решает. И то не людской
промысел, а Божий.
1 минута
9 февраля 2022