Поскорей бы Гилберт пришел», — подумала Аня. Она разрывалась между сочувствием к Лесли и необходимостью избегать всего, что могло бы привести к раскрытию секрета Оуэна. Она знала, почему его прощальные слова звучали так холодно, почему в них не могло быть той сердечности, которой требовали простые, добрые, товарищеские отношения, — знала, но не имела права сказать об этом Лесли.
— Я ничего не могла с этим поделать, Аня… не могла, — пробормотала бедная Лесли.
— Я знаю.
— Ты меня сурово осуждаешь?
— Я совсем не осуждаю тебя.
— И ты… ты ничего не скажешь Гилберту?
— Лесли! Неужели ты думаешь, я способна на такое?
— Я не знаю… ведь вы с Гилбертом такие задушевные друзья. Не представляю себе, как это ты не стала бы рассказывать ему все-все.
— Все, что касается меня, — да. Но не секреты моих подруг.
— Я не хочу, чтобы он знал. Но я рада, что ты знаешь. Я чувствовала бы себя виноватой, если бы в моей жизни было что-то такое, о чем я стыдилась бы сказать тебе. Только бы мисс Корнелия ни о чем не догадалась. Иногда мне кажется, что эти ее необыкновенные, ласковые карие глаза читают в моем сердце… Ах, как я хотела бы, чтобы этот туман никогда не рассеялся! Если бы я только могла остаться в нем навсегда, крытая от глаз любого живого существа. Не знаю, как я смогу жить дальше. В это лето жизнь была такой удивительно полной. У меня ни на мгновение не возникало ощущение одиночества. А ведь до того, как Оуэн появился здесь, мне случалось переживать ужасные минуты — когда я проводил
1 минута
24 января 2022