1318 подписчиков
Обратилась мать с запросом о ребенке.
У ребенка проблемы со здоровьем. Идентифицированный пациент (об этом сделаю следующий пост).
-Что говорит врач?
-Что болезнь течет волнами, нехарактерно и посоветовал к психотерапевту.
-Ок.
Далее расспрашиваю о семье и о системе: кто живет в одном доме с ними, как протекает их быт и т.д.
В общем, собираю классический анамнез семьи.
В итоге выясняем, что ребенок болеет чаще, если матери тяжелее всего — когда отец в командировке. Были пару раз такие тяжелые случаи, что отцу приходилось даже возвращаться экстренно, чтобы определить ребенка в госпиталь.
Выясняем, что последнее время эти командировки стали все дольше и чаще.
-А командировки исключительно по работе, как вы считаете?
-Да!
*И уголки губ предательски поджались. Врет! Себе!
Дальше когнитивно работать бесполезно, потому как появляется неконгруэнтность, тело говорит одно, рот — другое.
В идеале на терапии нужно быть обоим родителям, но муж отказался. Потому работаем с тем, что есть.
-А зачем ребенку болеть, как вы думаете?
-В смысле?
-Ну, какая от его болезни выгода?
-Да никакой.
-Ну, это может вам никакой, а какая выгода вашей семейной системе?
-Да вообще никакой.
А выгода простая: когда я болею, вы все вместе и папа дома. Симптом помогает системе сохранять гомеостаз.
Далее уходим с матерью в личную сессию, потому как дальше мозг не дает работать.
Выясняем, что третий ребенок, тот самый идентифицированный пациент, был рожден «для скрепления семьи», т.е. муж погуливал всегда, но был очень перспективен и прекрасен. Она зацепилась за него быстренько и родила троих. Но семейная жизнь была такой себе, и муж все больше отдалялся. Тогда и родился третий. То есть у ребенка в системе изначально была функция скрепляющего звена, которую он и выполняет до сих пор.
В личной работе уходим в чувства матери, где, будучи в детской позиции, она манипулирует и создает условия для того, чтобы привязать к себе мужа. Убираем эту зависимость.
Дальше без присутствия мужа работать с семьей бесполезно. Тут или сохранять семью, но именно как супружеский холон (а это возможно только при желании обоих супругов и только после завершения измены), или расставаться, как супруги, но сохранять родительствование.
После сессии у Клиентки пришло осознание того, что систему ребенком не сохранить, — симптомы у ребенка стали реже.
Муж так и не пришел на терапию.
Через полгода они решили развестись — симптомы у ребенка сошли на нет.
Что было? Два «ребенка» создавали семью. Один как баран на поводке шел за своими «хотелками», другая манипуляциями пыталась сделать так, чтобы он никуда не делся. Страдали все, но наиболее слабый вывел всю проблему семьи в симптом.
Когда симптом сознается, убирается внутреннее желание одной из сторон манипулировать, и тогда смысла в таких «кривых» способах сохранения семьи нет.
Соответственно, решение тяжелое для всех, но оно открытое и принятое всеми. Далее с ребенка «снимается» ответственность за систему и берется теми, кто и должен ее нести — родителями. Они ответственны за то, чтобы система, которую они создают, функционировала нормально. Чтобы ребенок встал на свое детское место и перестал нести наложенные на него функции.
Система модифицировалась так, как стало удобно обоим взрослым. Муж ушел туда, где ему лучше. Жена перестала быть в детской манипулятивной позиции и приняла решение изменить ситуацию.
Вот так работает система и личная ответственность каждого ее члена.
2 минуты
26 декабря 2022