Всё затихло и запало. Я склонён над столом в глубокой ночи, и худые, холодные пальцы давят моё плечо. Бездвижная, сильная рука, пахнущая неземными цветами. Я оборачиваюсь и вижу: впалые глазницы, омертвевшую синюю кожу над тонким скелетом, горечь в редких венах. Ей должно быть уже около двадцати — моей мёртвой младшей сестре. И она вновь стоит надо мной и сдавливает плечо, как птица, пытающаяся утащить добычу с собой в тучи, а я склоняюсь над столом ниже и пишу.