Найти в Дзене
3 подписчика

***

   Ия вспомнила далекое детство. Ей пять лет. Отец прощается со всеми, его забирают на войну. Она у него на руках. Сашка с Борькой, её братья, обняв отца и уткнувшись в бушлат, не показывая слёз, прощаются, издавая  звук хлюпающих носов. Тётя Тоня, сестра отца, суетится, не сдерживая слёз, голосит, что-то бормочет и суёт отцу в руки свёрток:

  - На, братка! В дороге пригодится. Там пирожки, сало.- Подойдя вплотную к Николаю, обняла, расцеловала его, кое-как проговаривая сквозь слёзы, тихо продолжала, - береги себя, Коля, а за детками я пригляжу.

  Через четыре месяца на отца пришла похоронка. Ия помнит причитания тёти Тони, речитативом произносимые вместе с рыданиями:

   - Ой, сироты вы мои, сироты! Что же нам делать-то? Как же кормить мне вас, во что одевать-обувать? За что ж вам такое-то, горемычные вы мои?
  Ия не понимала, что происходит. Почему так громко плачет тётя? Подбегая то к старшему брату, то к среднему, спрашивала:
  - Папа не вернётся, Борь? Его убили, Саш?
   Братья молчали. Видя скорбь на их лицах, девочка заметила, что оба стали какими-то серьёзными, по-взрослому задумчивыми и немногословными.

  Тётя Тоня была доброй женщиной, чистоплотной и хозяйственной. Похоронив ещё до войны своего больного туберкулёзом мужа, корила себя, что так и не решилась родить детей. Теперь же, оставшись вдовой и получив похоронку на единственного брата, она как могла поднимала троих его детей, восполняя упущенную возможность стать матерью.
   Саше было 12 лет, Боре – 14, а Ие в сентябре надо было идти в первый класс.
   Видимо, от горя, от тяжёлой жизни и безысходности, тётя Тоня стала чаще обычного «заглядывать в рюмку», постепенно спивалась, всё реже появлялась дома, а если приходила, то до безобразия пьяная. Она кричала, попрекала куском хлеба, иногда пускала в ход кулаки, и тогда подзатыльники доставались всем.

  В сорок четвёртом Ию определили в детский дом. Достав старый отцовский чемодан, братья собрали вещи сестры, не забыв положить и любимое платье матери, которая умерла при родах младшенькой Ии, так и не приложив своё чадо к тёплой материнской груди. Провожали сестрёнку до самого детского дома. Сами мальчишки бросили школу и подрабатывали на железной дороге, разгружая вагоны с углем. В детдом братья наведывались редко

   Вскоре в детский дом привели Веру. Её воспитывала бабушка, которая умерла в скором времени, получив похоронки на двух сыновей.
Общее горе объединило девочек. Они не расставались ни на минуту. В классе сидели за одной партой, кровати их стояли рядом. Печали и радости переживали вместе, вместе ждали Ийкиных братьев, деля поровну принесённые гостинцы.

   В конце 1944 года в детский дом из какого-то города, Ия не помнила его названия, привезли детей-инвалидов. Многие из них не могли ходить и передвигались ползком, делая при этом какие-то странные, приводившие в ужас, движения. Другие вовсе были уродцами, маленькими горбатыми карликами с большими головами, то внезапно начинающими кричать и плакать, а то смеяться истеричным смехом. Ие вначале страшно было смотреть на них, потом этот страх перешёл в жалость к этим беспомощным и никому ненужным деткам. Она брала на руки внезапно расплакавшегося малыша, успокаивала его. Тот, прижавшись к девочке, чувствовал её тепло, находил утешение, переставал плакать и тут же засыпал у неё на руках. Занимаясь малышами, Ия замечала, как они привязывались к ней и, завидев девочку, тянули руки, желая получить её ласку и участие. Когда ребятишек увозили, Ия не могла найти в себе силы выйти проводить их, не хотела, чтобы они видели её слёзы, так как малыши привыкли видеть девочку всегда доброй и весёлой. Глядя в окно, Ия видела, как их заносили в автобус. Они капризничали, не понимая, куда их увозят. Ия тоже не знала. Ей было очень больно расставаться с малышами. Она тихо плакала, не в силах сдержать слёз, кусала сжатый кулачок и не чувствовала боли. Вера стояла рядом, успокаивала, гладила её по спине,
3 минуты