Сердечные дела | Авторские рассказы

Когда мы говорим "ерунда", "бедлам" или "шваль", кажется, будто эти слова были в русском языке всегда. Как печка, самовар и сосед, который сверлит в воскресенье. Но нет. У каждого из них своя странная судьба. Где-то виноваты французы, где-то англичане, где-то школьная латынь, а где-то вообще чья-то неудачная фраза. Язык ведь не проверяет паспорт у новых слов. Он хватает всё, что звучит ярко, удобно, обидно или смешно. А потом уже не отпускает. Это слово пахнет двором, криками под окнами и компанией, от которой лучше держаться подальше...

Тоска любви Татьяну гонит, и в сад идёт она грустить... Знакомые строки, да? А теперь попробуй представить: за сто лет до Пушкина то же самое слово означало совсем другое. Не печаль. Не грусть. И уж точно не это сладкое, светлое томление, от которого потом будет страдать половина русской литературы. До Пушкина "тоска" была почти физической. Слово, у которого зажаты рёбра. Загляни в этимологический словарь и удивись: - это всё один корень. Праславянское "тъска" - то самое, что сжимает, давит, стесняет...

Вчера я ехала в электричке и смотрела на мужчину, сидящего не далеко. Он сидел час, не доставал телефона, не листал книгу, просто глядел в окно и что-то явно обдумывал. Как его назвать? Я перебрала варианты. Задумчивый это про выражение лица, а не про состояние. Молчун грубовато, будто человек вечно молчит из вредности. Интроверт - калька, чужое слово, застрявшее в языке как заноза. Мыслитель слишком громко, тут же видишь Родена и бронзу. А мужчина не был ни мыслителем, ни молчуном. Он просто был...

Иностранцы ломают об это слово язык. А мы произносим его по сто раз в день и даже не замечаем, что говорим совершенно разные вещи. Речь про слово "ничего". В словаре Ожегова у него несколько статей, а если собрать все живые смыслы из разговорной речи, получится ровно девять. Давай пройдёмся по ним по порядку, от самого привычного до самого хитрого. Базовое, школьное значение. То самое, с которым слово попадает во все учебники. – У тебя есть мелочь? – Ничего нет, последнее на такси ушло. Здесь "ничего" работает как чистое отрицание, как ноль...

– От работы кони дохнут. Помните такую фразу? А у неё, между прочим, есть вторая половина. И она полностью меняет смысл. Я наткнулась на этот факт случайно. Листала старый сборник поговорок, ещё дореволюционное издание, пожелтевшие страницы, твёрдый знак на конце каждого второго слова. И вдруг поняла одну простую вещь: половину из того, что мы повторяем про лень, мы повторяем неправильно. Не целиком. Как песню, от которой помнишь только припев. Расскажу про три такие поговорки. У каждой своя история...