Сердечные дела | Авторские рассказы

За день до моего декрета муж втайне от меня подписал документы в МФЦ. Квартира, в которой я четыре года делала ремонт и перемывала каждый угол, теперь принадлежала только ему... А полис, за которым я полезла в комод, так и остался лежать на ковре. Рылась в ящике комода, где Серёжа хранил документы, и наткнулась на синюю папку с надписью «Росреестр». Внутри лежала дарственная. Квартира, в которой мы жили четыре года, в которой я красила стены и выбирала плитку в ванную, теперь принадлежала только ему...

Галина подписала документы во вторник. Обычный день, пасмурный, с мелким затяжным дождём, который серой сеткой лепил по стёклам машины, пока они с Виктором возвращались от нотариуса. Она тогда ещё подумала, как просто всё оказалось. Двадцать минут, три подписи, жирная синяя печать, и дом, в котором они прожили одиннадцать лет, теперь принадлежит ей целиком. — Так спокойнее, — сказал Виктор, не отрывая глаз от размытой дороги. — Мало ли что в жизни бывает. У меня давление опять скачет, сердце пошаливает, а если что случится не хочу, чтобы ты потом бегала по инстанциям и доказывала очевидное...

Звонок раздался в половине девятого утра, когда Нина резала хлеб к завтраку. Не в домофон в дверь. Три коротких удара, пауза. Потом ещё раз. Она вытерла руки о полотенце, машинально поправила волосы. Посмотрела в глазок. На площадке стоял мужчина в тёмной куртке. Лица не разобрать отвернулся к лифту, словно раздумывал, не уйти ли. Нина открыла дверь ровно на длину цепочки. Мужчина повернулся. На левой руке он держал ребёнка, девочку лет трёх в розовой шапке, натянутой до бровей. Девочка спала, уткнувшись носом ему в шею...

Телефон зазвонил в четверг, в половине двенадцатого. Галина стояла в коридоре нотариальной конторы на Пушкинской. Папка с документами в её руках была тёплой от ладоней и непривычно тяжёлой, разбухшей от справок. Она посмотрела на экран. «Олег». Усмехнулась. Надо же, какое совпадение. — Галя, разговор есть, — голос мужа звучал деловито, как будто он диктовал задание секретарю в офисе. — Я тут подумал. Тебе лучше съехать до пятницы. Квартиру я оставляю себе. Она молчала три секунды. Пальцы сильнее сжали картонный край папки...

Наташа стояла в прихожей и смотрела на пустой металлический крючок. Ещё утром здесь висела его куртка, тяжёлая, пахнущая дешёвым табаком и автомобильным освежителем. Теперь крючок сиротливо поблёскивал в полумраке. Обувная полка тоже опустела ровно наполовину. Сначала в квартире поселилась странная, давящая тишина. Обычно в шесть вечера из кухни тянуло жареным луком, бубнил телевизор, а Серёжа шаркал по линолеуму старыми шлёпанцами. Наташа медленно разулась и прошла в комнату. Как будто из комнат разом выдули весь воздух...