Аурика | Случаи из практики

После смерти нашей матери моя младшая сестра Надя сказала: — Теперь ты за меня отвечаешь. Помнишь, мама говорила: «Зоя – это твоя вторая мама, нарекаю ее заботиться о тебе». Я тогда только развелась с мужем, вернулась жить в родительскую квартиру и с трудом справлялась с тем, что осталось, – со старой мебелью, стопками газет, пылью в углах и огромным, липким чувством вины. Я только и смогла выдавить: «Я всегда буду рядом». Надя всегда была другой. Я – серьёзная, ответственная, «удобная». Надя – яркая, свободная, «неудобная»...

Поначалу я не обращала на это внимания, но со временем это стало невыносимым. Мне казалось, что у меня нет своей жизни, и я постоянно чувствую себя обязанной. Я не могла отказать, потому что мне было стыдно, и я боялась, что брат обидится. Всё началось с небольшой просьбы, а потом переросло в ежевечернюю повинность. По будням я приходила после работы, а по выходным — с самого утра. Мне звонили, когда надо было забрать их из садика или, наоборот, отвезти к бабушке. У меня не было времени на себя, на свои увлечения, даже на простые встречи с друзьями...

Всё началось с мелочи. С каких-то пары тысяч, которые Катя попросила «на неделю». У неё тогда сломалась стиральная машина, и я, конечно, дала. А потом ещё раз. И ещё. Она всегда так: «Ой, Марин, ну ты же знаешь, как у нас сейчас, отдадим, как только…» — и это «как только» никогда не наступало. Я даже не замечала, как суммы росли. Сначала это были деньги на еду, потом на ремонт машины, потом на оплату садика для племянника. Я перестала считать, сколько всего ушло. Не потому, что мне было не жалко...

Я поглядела в зеркало и не узнала себя. Не та я, что прежде. Неузнаваемо изменилась. Раньше улыбка сама рвалась наружу, глаза блестели, а теперь? Замученный, бледный взгляд, из-за которого даже не видно, какого цвета зрачки. Усталость, как тяжёлый платок, окутала всё моё существо. Я словно выцвела, потеряв все краски. И что самое страшное — это не прошло. Ни за день, ни за неделю. Причину я нашла быстро: мой сын, Серёжа. Ему было пять лет, когда всё началось. Ночью он стал говорить. Не со мной. С кем-то...

Мне казалось, что я медленно тону. Не в воде, а в липкой, вязкой тине. Она проникала в мой дом, в каждую комнату, даже в спальню, где я когда-то чувствовала себя в безопасности. Муж стал чужим. Не то чтобы он изменил мне или грубил — нет. Он просто стал отчужденный и холодный, как будто его подменили. Приходил с работы, молчал, а телефон прятал, будто это сокровище, которое у него могут украсть. По вечерам я слышала, как он шепчет кому-то по телефону, а потом в панике обрывает разговор, когда я вхожу в комнату...