Ася пишет

Едва они вышли из леса, Васлера не отпускало смутное ощущение, что что-то не так. Он не сразу понял, что именно тревожило, — пока на самом подходе к деревне не заметил: вокруг не было ни скота, ни людей, ни даже звуков. Лишь тишина — глухая, вязкая, будто сама земля затаила дыхание. У самых ворот они увидели женщину. Она сидела на низкой скамейке и лущила горох. Не по-женски короткие, неаккуратно остриженные волосы и кожа, покрытая следами ожогов, делали её вид странным и даже пугающим. Она подняла голову...

Васлер время от времени переворачивал палку, служившую вертелом, чтобы кроличья тушка прожарилась равномерно и не подгорела. Костёр довольно потрескивал всякий раз, когда с мяса падала капля жира. Пока жарился их нехитрый обед, Васлер достал из поясной сумки скрутку ярилица. Подпалив кончик в языках пламени, он затянулся, позволив едкому дыму заполнить лёгкие. Несколько секунд посмаковал привкус, выпустил дым через нос — и закашлялся. Поляну, где они с мораглой сделали небольшой привал, заполнил...

На востоке зарделась заря. Васлер и морагла шли бок о бок, молча. Лишь звон монет да украденных украшений в поясной сумке Васлера нарушал тишину. В тишине шли долго. Шли долго и без остановок. Шли, пока в дали, у подножья холма не показалась деревня. Морагла замерла. Начала принюхиваться. Делала это долго, медленно, будто смакуя запах. Потом чуть наклонила голову вправо — и звенящая тишина снова накрыла всё вокруг. По телу Васлера пробежал холодок, в глазах потемнело, а в голове раздался уже знакомый, холодный и властный женский голос: — Я их чувствую...