ART PARADOX

Её называли «львицей Романьи». Она носила латный доспех, читала трактаты по медицине и ботанике, командовала войсками, вела переговоры с Папой и писала алхимические рецепты, которые до сих пор цитируют в книгах по истории науки. Она была женщиной, чей портрет современники рисовали либо с восхищением, либо с ужасом — потому что её невозможно было классифицировать. Катерина Сфорца — внучка герцога Миланского, жена, мать, правительница, травница, алхимик, героиня и жертва. В ней эпоха Возрождения обрела образ женщины, не готовой быть просто музой...

О нём говорили, что он не столько рисовал мир, сколько заново его создавал. Вазари писал: «Он был человеком необычайной красоты и грации, и в каждом его движении таилась энергия неземная». А Эрнст Кассирер назвал его «самым совершенным символом ренессансной идеи — идеалом цельной личности». О Леонардо написано многое. Но когда берёшься за его изучение всерьёз, чувствуешь, что он ускользает — как мираж, который чем ближе к нему подходишь, тем дальше уходит в горизонт. Его жизнь и творчество были бесконечным актом исследования...

«Искусство не успокаивает — оно щекочет нервы истины» — Илья Кабаков Современное искусство напоминает коктейль «Блоуди Мэри»: томатный сок — это гуманизм, водка — концептуализм, а сельдерей — бессмертная надежда на смысл. Взболтайте — и получите напиток, от которого одни морщатся, другие восхищаются, а третьи делают селфи. Истоки? Их столько же, сколько шпилей у Саграда Фамилия Гауди: от первой пещерной мазни до того момента, когда Марсель Дюшан перевернул писсуар и назвал его «Фонтаном». Факт:...

Есть живопись, в которой цвет — игра света. Есть живопись, в которой линия — поиск гармонии. А есть живопись, в которой каждый мазок — свидетельство боли, прожитой и превращённой в силу. Именно такую живопись принесла в мир Артемизия Джентилески. Её судьба не была гладкой, её имя не прославляли при жизни, но она вошла в историю — не как дочь художника, а как художница, осмелившаяся говорить о том, о чём женщины веками молчали. Она родилась в Риме, в мастерской отца, Орацио Джентилески, и рано поняла: путь женщины в живописи — это не лестница, а отвесная скала...

Он не писал людей — он проникал в них, как исповедник, который ничего не требует, только молчит и смотрит вглубь. Рембрандт ван Рейн — художник, который открыл в живописи не просто образ, а душу. Его картины не сияют мраморной красотой академизма, не ласкают взор идеальной формой. Его живопись — как исповедь при свече. Нечеткая, как дыхание, дрожащая от времени и чувств. Рембрандт не боялся морщин, не скрывал следов страха, не идеализировал. Потому что правда — красивее лжи. Потому что сострадание — выше стиля...