Артур Сумрак | Проза жизни

Я вставила ключ в замок, повернула, толкнула дверь и замерла на пороге. В прихожей горел свет, хотя утром я его выключала. Из гостиной тянуло сквозняком, а на полу лежал наш половик, который я неделю назад свернула и убрала в кладовку. – Дима, – позвала я тихо. Он уже разувался сзади, отвечал по телефону, махнул мне рукой – мол, погоди. Я прошла в гостиную. Диван стоял у противоположной стены. Тяжёлый, угловой, обитый тканью, который мы вдвоём с мужем затаскивали три года назад и думали, что надорвёмся...

Я вытирала руки, когда в замке заскрежетал ключ. Домофон молчал – значит, Сергей зашёл с парковки, через подземный переход. У него свой ключ, свой брелок от ворот, свой график. Последние полгода он возвращается около девяти, и я точно знала: сейчас начнётся. Я вышла в коридор. Сергей разувался, не глядя на меня. – Как посидели? – спросил он, ставя ботинки на полку. Голос ровный, почти дружелюбный. Но я знаю эту интонацию – так он спрашивает, когда уже готов разбирать мой вечер по косточкам. – Хорошо, – говорю...

Мне было сорок три, когда собственная дочь поставила меня в тупик. Полина стояла в дверях кухни, перекинув рюкзак через плечо, и смотрела так, как раньше смотрела свекровь, если я подавала на стол не то блюдо...

В четверг я резала лук на суп, и тут из комнаты, где Варя с Пашей собирали конструктор, донеслось: – Мама ваша опять торопится, всё у неё бегом, а дети должны есть спокойно и с удовольствием. Правильно я говорю? Это Нина Сергеевна, моя свекровь, объясняла моим детям, что их мать не умеет их кормить...

Я стояла у открытого холодильника и смотрела на мигающую лампочку. Холодильник молчал. Полка для овощей запотела, масло в контейнере поплыло, из морозилки на пол натекла лужица. Телефон лежал тут же, на столешнице, я набрала Антона...