Армения и армяне

Как известно, долгое время Израиль избегал официального признания геноцида армян в Османской, а в 2026 году резко изменил позицию. Почему же? Вначале о самом геноциде. По разным оценкам историков, в результате систематических депортаций, убийств и преследований армян в Турции в 1915-2023 гг погибло от 660 тысяч до 1,5 миллиона человек. Сегодня этот факт официально признают более 30 государств — членов ООН, а также Европарламент и Всемирный совет церквей. Турция же признаёт массовую гибель армян, но отрицает целенаправленный характер геноцида...

Дом на берегу Черного моря. Шум вечернего Сочи. Пред нами актриса Валентина Рубцова, в руках у неё чашка кофе — Валя! Где же мой сурч? — доносится из соседней комнаты голос с характерным, бархатным акцентом. - Где ты сама? Валентина улыбается и кричит в ответ: — Артурчик, солнце моё! уже спешу к тебе! В дверном проёме появляется он. Артур Мартиросян. Мужчина, чья харизма способна затмить свет софитов, а взгляд заставляет забыть обо всех дедлайнах. В нём течёт та самая горячая кровь, которая веками рождала воинов, поэтов и самых галантных кавалеров на свете...

Слушайте, люди. Встаньте на мгновение и замрите. Закройте глаза. Слышите? Это не просто музыка. Это голос, в котором сплелись боль изгнания, мудрость веков и неукротимая жажда жизни. Это голос армянина, чья судьба — готовый сценарий для великой драмы. Я хочу рассказать вам историю не просто певца, а человека, чье имя Авраам Руссо стало символом несгибаемого духа. Его настоящее имя — Абрахам Ипджян. Родился он 21 июля 1969 года в древнем сирийском Алеппо, в семье из армянской диаспоры, там, где камни помнят шепот предков...

— Саша, ты слышишь меня? Между нам всё кончено! Я больше не могу тянуть эту лямку одна! Голос Ольги эхом разносился по пустой квартире. За окном шумела Тверская, а внутри царил крах империи. Александр Елпатьевский сидел на краю кровати, закрыв лицо руками. Еще недавно он был успешным бизнесменом, возившим одежду из Германии, человеком, который казался 18-летней Ольге надёжной скалой. Но скала обвалилась под тяжестью долгов. Их брак начался красиво: юная студентка и актриса, внезапная беременность и решение рожать вопреки панике родителей...

— Карин, ну ты же понимаешь, что теперь ты не просто жена моего сына, ты — лицо семьи! — с фирменной строгостью, но с искорками смеха в глазах, заявила Елена Васильевна в тот памятный вечер знакомства. Карина лишь улыбнулась в ответ своей обезоруживающей улыбкой, от которой тают даже самые суровые кардиологи. Так началась эта история. Но кто она, эта загадочная девушка с горящими глазами и безупречным чувством стиля? Давайте отмотаем пленку назад. Детство нашей героини прошло в атмосфере, где уважение к старшим — это не просто правило этикета, а закон выживания...

Эта история не просто про актёра, а про человека, в котором армянский темперамент смешался с русской широтой души так, что искры летят до сих пор. Зовут его Георгий Хачатурович Мартиросян. Родился он 31 января 1948 года в Ростове-на-Дону. И если ты думаешь, что это был тихий мальчик из интеллигентной семьи, то ты глубоко ошибаешься. Георгий был стихийным бедствием в коротких штанишках. Его отец, Хачатур Мартиросян, был настоящим армянином — гордым, упрямым и с таким чувством собственного достоинства, что на него можно было вешать вывеску «Не влезай — убьёт!»...

— Зиппи! Ты опять поёшь в три часа ночи? — сонный голос мамы Гаянэ доносится из-за двери. — Мам, я не пою! Я репетирую! Я буду великой актрисой! — кричит в ответ маленькая Зепюр, забираясь с ногами на диван и размахивая подушкой как микрофоном. — Я буду играть Джульетту! И цыганку! И шпиона! — Тише, тише. Разбудишь отца. Он завтра на работу... — мама заглядывает в комнату. — И перестань кривляться. Веди себя прилично. Ты же армянская девочка. — Но мама! Я хочу на сцену! — топает ножкой будущая звезда...

— Катя! Ты опять опаздываешь к завтраку! — голос Марии Александровны Лавровой, урожденной Ковригиной, филолога и хранительницы очага российской дипломатии в ООН, разносился по просторной квартире на Манхэттене. — Мам, я уже бегу! Только допишу эссе про права женщин! — кричала в ответ маленькая девочка, судорожно пытаясь вспомнить русские слова. Итак, 1 января 1982 года. Пока весь мир отходил от праздников или только собирался их начать, в одной из клиник Нью-Йорка раздался первый крик будущей звезды арт-бизнеса...

...Для любого армянина Арарат — это не просто гора. Это не просто кусок камня и льда на границе. Это Масис и Сис, две вершины-близнеца, которые смотрят на Ереван с турецкой стороны... Это ковчег Ноя, это начало мира, это то, что рисуют на всех открытках и то, что поют в песнях. Это тоска, застывшая в камне. Это трагедия, которую армянин носит в сердце с 1921 года. Но как вообще армянская гора оказалась пленником в Турции? А теперь представь себе картину маслом: начало 1920-х. Советская Россия отчаянно ищет выхода из международной изоляции...

Тбилиси, ноябрьский вечер 1958 года. В обычной армянской семье медиков Адольфа и Елены Отиян (настоящая фамилия нашей героини) раздался первый крик новорожденной дочери Ирины. Никто не знал тогда, что этот голос однажды будет звучать на одной сцене со Стиви Уандером. — Смотрите! — воскликнула бабушка, качая трехмесячную Иру и напевая ей армянскую песенку. — Она морщится, когда я пою! Не нравится да? Это была первая битва маленькой принцессы с музыкой. Битва за право слышать её иначе. Её детство прошло в тени развода родителей, который случился, когда ей было шестнадцать...

В самом сердце Армянского нагорья, где библейский Арарат хранит свои вечные снега, а земля, по преданию, первой улыбнулась человеку после Великого потопа, родилась она — королева армянского стола. Толма. Но это не просто блюдо. Это гастрономический гимн, застывшая в виноградном листе история народа, чья цивилизация древнее многих гор. Говорят, что толма (и именно толма, с гордым армянским «т», а не чужеродное искаженное «долма») появилась тогда же, когда и сама Армения. То есть, многие тысячи лет назад...

Москва. 2012-й год. В рабочем кабинете Евгения Вагановича Петросяна как обычно царит творческий беспорядок. Сам маэстро сатиры и юмора сидит в кресле, задумчиво глядя в окно на огни вечерней столицы. Вдруг дверь распахивается, и на пороге появляется она. Татьяна. В руках у неё папка с документами, а в глазах — стальная решимость. — Евгений Ваганович, — голос её звучит как колокольчик, но с нотками металла. — У нас снова проблема с бронью в Сочи. Отель срочно требует предоплату за люкс. Петросян медленно поворачивает голову...