Александр Архангельский

Кофе — кошка — Мандельштам. Чай — собака — Пастернак. Никогда не соглашайтесь на ложную альтернативу. И Мандельштам, и Пастернак. И чай, и кофе. И собака, и кошка. А еще лучше две. Все мои твари — помойные. Все — московские уличные. Серая нервическая кошка Муся жила в подвальном продуктовом магазине, оттуда попала ко мне. Спокойный рыжий кот Иван Иваныч никак не мог найти хозяина, его передавали из рук в руки; мы нашли его в корпоративной почте, тоже взяли. А вечно возбужденная собака Фёкла вообще...

Когда я написал на Яндекс.Дзене про «очень маленький большой террор», ковёрные немедленно явились — а куда без них: с чего вы взяли, а какие доказательства. Тут удивляться нечему, на то они и тролли, чтобы зашумлять среду. Но даже искренние наблюдатели, пока их не коснулось непосредственно, не верят, что вокруг дела нехороши, поэтому пришли и они — обличать. Никого из них не осуждаю; человек так устроен, что психика сама себя защищает, прикрывается неведением. А принцип маленького большого террора...

Новая напасть: «Мерседес», в котором Ксения Собчак возвращалась с корпоратива в аэропорт Сочи, выехал на встречку, произошла авария со смертельным исходом. Часть команды Собчак осталась на месте, часть — с ней во главе — уехала в аэропорт и вернулась в Москву. Это то, что мы знаем достоверно. Остальное — слухи, домыслы, параллели и моральные развилки. Со слухами нужно разбираться по вечному принципу: доверяй, но проверяй. Проверка показывает, что погиб один человек, а не два; что Собчак водителя...

Ну, сейчас начнется. Все будет жестче и бескомпромиссней, чем в случае с вчерашним нобелевским лауреатом по литературе. Там все шло по привычной схеме: слева те, кто возмущен, что дали писателю, которого они не знают, ибо он на русский не переводился; нет, чтоб Хураками с его многотиражностью. Справа те, кто не скрывает своего расизма; опять эта черная Африка; нет, чтобы заслуженному белому. (Вопрос о Танзании, Занзибаре, Черной Африке и Англии выносим за скобки). А журналист Муратов, ставший Нобелиатом вопреки букмекерам, получит от всех — и по полной программе...

Основной поток новостей сосредоточен на вирусе, обязательных прививках и кюар-кодах. Ну, еще над морем в Сочи могут появиться смерчи. А бывший президент Саакашвили то ли вернулся в Грузию после 8 лет отсутствия, то ли нет. Где-то внутри этого большого потока есть тонкая, но неостановимая холодная струя принципиально иных новостей. ФСБ составила список несекретных сведений, которые все равно нельзя передавать иностранцам; тех, кто нарушит, Дума готовится признать иноагентами. В свою очередь, Минюст расширил список СМИ-иноагентов...

Всю ночь я летел в Благовещенск, из холодной Москвы в теплую Амурскую область. Первым делом по прилете пошел на берег. Сильный, стремительный Амур. На противоположной стороне — Китай. И чем быстрей бежит река, тем заметнее, что на китайском берегу всё обездвижено; во время глухого карантина нет права перехода через границу, а значит, нет и жизни. Пустые торговые центры с кириллическими вывесками, неподвижное чёртово колесо, рассчитанное в первую очередь на россиян… И яркое, почти летнее солнце....

Через день-другой начнется электронное голосование на думских выборах, в воскресенье пройдет очное. Участвовать? Игнорировать? Нужное подчеркнуть. На самом деле ответ зависит от того, зачем. Есть ли какой-то мотив — отдать свой голос или его придержать. Для того, кто совпадает с текущей эпохой, или у кого имеются иллюзии, все просто. Идёшь и ставишь галочку за партию, которая тебе близка. А если ясно понимаешь, что на тебя эта Дума вообще не рассчитана? Что при любом (любом) раскладе она будет...

Я уже делился с публикой отрывком из книги о судьбе русской китаянки Инны Ли, «Русский иероглиф». Сегодня – драматический и отчасти комический эпизод посреди ужаса подростковой революции, когда Мао запустил движение хунвейбинов, чтобы смести старое поколение элит. Рассказывает Инна Ли. На дворе 1966 год. «Мао Цзэдун заявил, что Пекин — очаг революции, а пламя революции нужно разжигать по всей стране. Отныне страной управляла Группа по делам Культурной революции. Она-то и продавила решение о бесплатном проезде всех учащихся Китая, любыми видами транспорта, по всей стране...

Пишут о задержании на границе с Азербайджаном основателя «Мужского государства». Так это или не так (он уже устраивал фейк-марафон о своей смерти), узнаем позже, но о МГ в последние два года говорили все чаще. Прежде всего в связи с угрозами торговым и ресторанным сетям. Рассуждают о нарастающем торжестве абьюза, гомофобии, расизма, о полной и окончательной победе архаического сознания и о том, что власть неявно, но поддерживает «рассерженных мужчин». Мы ползем в средневековье, и всех нас ожидает свой, российский талибан[1]… Что тут скажешь...

Какое-то время назад я задумал цикл из трех документальных повестей о людях, живущих счастливую жизнь сквозь трагедии 20 и 21 веков. Так, чтобы все они были связаны с Россией, но ей не принадлежали. И были интеллектуалами — с авантюрной судьбой. Все книжки — от первого лица, то есть от лица героя. Начал я книгой о социологе, крестьяноведе Теодоре Шанине (смена гражданств, войны, бегства через границы, создание университета…), продолжил о Жорже Нива (в юности дружба с Пастернаком, высылка из СССР накануне свадьбы, война в Алжире…)...

Начался медленный отток людей из Фейсбука. Количественно все хорошо, новые подписчики прибывают, старые по-прежнему активны, но слышится всеобщее глухое недовольство. Невозможно шагу ступить без цензуры; хаос, базар, пустобрехство, самовольная смена настроек, куда бы слинять. Пока что — прямо скажем — некуда. Попытки предложить альтернативу даже в разгар эпидемии провалились; «Signal» показался сигналом надежды, но стал сигналом бедствия: «Иду ко дну». При всей политике взаимного доноса, отработанных...