Арина Вьюга. Истории из жизни

Я стояла перед зеркалом в прихожей уже добрых десять минут и все никак не могла заставить себя выйти из дома. Пальцы машинально поправляли выбившуюся прядь, потом разглаживали ткань платья на бедрах, потом снова тянулись к застежке сережки. Я смотрела на свое отражение так, будто надеялась увидеть там кого-то другого — девушку, которая с легкостью поедет на подобный вечер, будет улыбаться, вести светские разговоры и чувствовать себя своей среди людей, привыкших жить напоказ. Но в зеркале была только я...

Над городом висело низкое серое небо, такое тяжелое, будто вот-вот опустится прямо на крыши домов. Но Кристина не видела ни неба, ни деревьев с мокрыми ветками, ни пожухлых листьев под ногами. Она шла медленно, крепко прижимая к груди сумку, и думала только об одном: что ей теперь делать. Еще неделю назад жизнь казалась ей пусть и не идеальной, но вполне понятной. Утром — работа в небольшой стоматологической клинике, где она уже второй год сидела за стойкой администратора, встречала пациентов, записывала на прием и терпеливо отвечала на одни и те же вопросы...

Деревня наша была совсем крошечная: три улицы, вытянутые вдоль старой дороги, несколько десятков домов с покосившимися заборами, клуб с облупившейся синей краской на стенах и скрипучими дверями, и единственный магазин. А на самой окраине деревни стояла ферма — там работала моя мать, а потом туда пришла работать и я. Когда мне было девятнадцать, я искренне считала себя счастливой. Тогда казалось, что для счастья много и не нужно: быть молодой, здоровой, видеть солнце каждое утро — и уже хорошо. В девятнадцать мир кажется огромным, а будущее — бесконечным...

— Что это ты такая счастливая? — спросила свекровь, внимательно оглядев меня с головы до ног. В её взгляде всегда было что-то неприятное: будто она не просто смотрела, а специально искала, к чему придраться, за что зацепиться, чтобы тут же испортить настроение. А я в тот день и правда едва сдерживала улыбку. Муж позвонил мне днём, намного раньше обычного. Обычно в рабочее время он звонил редко — только если что-то срочное. А тут в трубке такой радостный, почти мальчишеский голос: — Представляешь, мне предложили снять рекламный ролик для пансионата на море...

В семнадцать лет любая перемена воспринимается как конец света. Особенно если до этого жизнь и так трещала по швам. Когда я переводилась в новую школу в выпускном классе, мне казалось, что хуже уже быть не может. Новый район, чужие улицы, незнакомые подъезды, школа, где все давно нашли себе друзей, разбились на компании, привыкли друг к другу — и только ты сидишь одна за последней партой, будто случайно забрела не в свою жизнь. Не знаешь, куда смотреть, как правильно улыбнуться, куда деть руки, чтобы не выдать, как сильно тебе страшно...