Ариэль Коллинз

Первым делом я узнала стук. Два коротких удара. Пауза. Ещё один — костяшкой указательного пальца, чуть выше дверной ручки. Так стучал отец, когда возвращался с ночной смены и не хотел будить маму. Проблема была в том, что отец пропал двадцать три года назад. А мама лежала на деревенском кладбище уже девять дней. — Оля, — сказали за дверью. — Открой. Я замёрз. Я стояла посреди кухни с её чашкой в руках. Чай давно остыл. В деревню я приехала тридцать первого октября — разобрать мамины вещи перед продажей дома...

До шестого сектора они добирались почти три часа. Сначала дорога ещё напоминала дорогу. По краям стояли покосившиеся столбы, встречались старые вырубки, однажды мелькнул брошенный трактор без колеса. Потом колея стала глубже, еловые ветви сомкнулись над крышей, и УАЗ начал пробираться вперёд короткими рывками. В салоне пахло бензином, сырым брезентом и табаком. Возле коробки передач лежали рабочие перчатки. На лобовом стекле в углу сохранилась полоса пыли, до которой не доставали дворники. Всё остальное время они размазывали воду по стеклу, оставляя на секунду прозрачный веер...

Эту историю рассказала нам с другом его бабушка, когда нам было лет десять. Родом она из одной из белорусских деревень. Когда-то во времена её девичьей юности в деревне поселилась большая цыганская семья: муж, жена, две старухи с двумя стариками и пять детей. От колхоза им выделили деревянный барак, куда они и заехали. Среди них был парень-цыган, лет 18-ти на вид, всё со своей гитарой ходил, но взгляд у него был какой-то злой. От него не по себе делалось. И поползли слухи по селу, что этот цыган - оборотень...

Эта история произошла в моей молодости, но отпечаток оставила на долгие годы. Поехали мы как-то с моей подругой Аленой к ее мужу Гене на дачу. Было нам тогда лет по 20 всего. И нет мы не поехали отдыхать - мы поехали пахать! Поначалу мы работали все вместе, но позже Гена ушел в лес дров для баньки подрубить, так как запасы уже истощились. Время идёт, у меня уже спина и руки отказываются полоть эти грядки, глаза вообще желают их не видеть. Смотрю на баню и говорю Алёнке: "Бросай давай свою мотыжку...