Ари Ясан. Дом Тысячи Дверей

Если вы не можете ясно осознать свою первостепенную и жизненно важную потребность, – заговорил, повышая голос, Мастер Д, – так и быть, я скажу за вас: СВОБОДА! От всех и вся, упоительная, головокружительная, бескрайняя свобода! Вот к чему вы стремитесь, ради чего поставили на карту все, что имели, мой неукротимый, непобедимый, непоколебимый В.! Ваше заветное желание – оставить все, быть никем, воспарить над обыденностью! – громко грохотал странный старик; его слова уже звучали как набат." "Дом Тысячи Дверей. Начало"

– Насколько я знаю людей, мудрейший мой В., – продолжал Мастер А, – ни один из них не даст и крошки хлеба, не рассчитывая получить что-то взамен. Неважно что: деньги, чувство морального удовлетворения, восхищение окружающих. Да мало ли что! Можно сколько угодно закрывать глаза на несомненную истину, которая огненными буквами начертана в небе: «Корысть суть любых деяний человека!» При этих словах Мастер А устремил взгляд в небо, словно в огромную книгу: – То есть обыкновенная личная выгода движет всеми нами, замечательный мой В. «Вот именно! Выгода! Так скажи прямо, чего тебе от меня нужно?» – беззвучно рявкнул В.

С трудом разгибая закоченевшие конечности, В. сбросил с себя газетные листы и поднялся. Кое-как размяв негнущиеся ноги, нетвердыми шагами он направился к заветной цели. В. добрел до мусорного бака, и, подставив под ноги дырявое ржавое ведро, принялся выискивать зорким взглядом съестное, которым можно было бы подкрепиться без риска сыграть в ящик. Откинув привычным движением руки луковую шелуху и гниющий салат, он извлек из бака бесценную находку: божественно розовый кусок ветчины, на котором были заметны следы чьих-то зубов...

В. лежал на куче смятых картонных коробок и кутался в желтые замусоленные газеты. Становилось все холоднее, в этом году осень нагрянула внезапно, обрушив на город весь свой арсенал: проливные дожди, ночные заморозки и пронизывающий ветер. Весьма некстати! От капризов погоды зависело не только настроение В., но всё его дальнейшее существование. Уже год он живет на улице, в этом грязном закоулке, который любой благопристойный горожанин обходит за три версты. Вот так бесславно закончился его крестовый поход против цивилизации – его разжевали и выплюнули, как фруктовый бабл-гам… В. замычал, именно замычал, так как стонать он себе запретил уже давно. Сомнения, сомнения… будь они неладны! Ничто так не мучает, как колебания уязвленного разума. Сознание будто разорвано на множество безобразных, не способных ни на что обрывков. Спокойствие – дар тому, кто избавился от сомнений, но В. бывал спокоен лишь тогда, когда все мысли замирали, позволяя ему погрузиться в состояние блаженной тупости. В. тревожно заворочался на ложе из картонных коробок – живот сводило от голода. Душевные терзания придется отложить на потом, пора бороться за свою никчемную жизнь. Раздобыть бы хоть кусок хлеба, уже почти сутки В. ничего не ел. Хорошо, что мусорный бак неподалеку и всегда готов к его услугам. С самого утра ему приходится копаться в отбросах. Ему, некогда лучшему юрисконсульту города!... "Дом Тысячи Дверей. Начало"