Анна Михайловна. Рассказы

Сервиз цвета топленого молока стоял в буфете на самом почетном месте. Застекленные дверцы отражали тусклое осеннее солнце, и золотистая кайма на чашках казалась мне тонкой колючей проволокой, ограждающей чужую, давно устоявшуюся территорию. Этот сервиз подарила нам Галина Васильевна на свадьбу. Не просто подарила — преподнесла с торжественностью музейного хранителя, передающего в дар государству бесценную реликвию. «Мадонна», привезенная свекром из Германии сорок лет назад, пережившая переезды, ремонты и взросление троих сыновей...

В старом портовом городке, где осенние ветры пахли соленой тиной, ржавчиной и остывающим камнем, жизнь текла медленно и незаметно. Люди здесь рано привыкали кутаться в тяжелое сукно, прятать лица в поднятые воротники и говорить вполголоса, словно боясь потревожить угрюмый покой северных волн. Все в этом месте казалось приглушенным, серым, выцветшим под бесконечной моросью. На окраине гавани стояла мастерская старого реставратора Игнатия. Мастерская помещалась на первом этаже покосившегося двухэтажного дома, окна которого выходили на причал...

Ноябрьский дождь со снегом хлестал по стеклам маршрутки, медленно ползущей по шоссе Энтузиастов. Илья сидел у запотевшего окна, прижимая к груди старый рюкзак. В рюкзаке, в прозрачном файле, лежали паспорт, диплом инженера-проектировщика с отличием и сложенный вчетверо лист бумаги с адресом и телефоном некоего Гарика. Илье было двадцать четыре. Полгода назад он приехал в Москву из небольшого городка под Саратовом, полный амбиций и уверенности, что светлая голова и знание современных систем проектирования пробьют ему дорогу куда угодно...

Зеркало в прихожей висело чуть ниже, чем мне привычно. Чтобы взглянуть себе в глаза, приходилось самую малость наклонять голову — или делать полшага назад, уступая пространство узкому коридору с запахом вощеного дерева и сушеного чабреца. В первом браке зеркала были повсюду: от пола до потолка, с яркой контурной подсветкой холодного белого спектра. Вадим любил идеальные отражения. Он сам был безупречен — от стрелок на брюках до манеры аккуратно промокать губы салфеткой, прежде чем сделать глоток минеральной воды...