Писатель | Медь

НАЧАЛО Алексей пролежал без движения до самого утра, боясь даже вздохнуть. Сердце колотилось в груди, отдаваясь в ушах монотонным гулом. Он не сводил глаз с потолка, а на его груди лежал ледяной нож. Парень не понимал, откуда он взялся. Лишь когда первые робкие лучи солнца пробились сквозь занавеску, парень нашел в себе силы шевельнуться. Он сел на кровати, аккуратно взял нож за костяную рукоять и бережно провел пальцем по свежей резьбе – на ней появилось его имя. – Ну и что мне с тобой делать? – прошептал Алексей...

НАЧАЛО Незваный гость тайно приходил к дому три дня, а на четвертый Марфа, наконец-то, увидела его самого. Сначала приметила следы во время своего вечернего обхода вдоль дома по двору. Как обычно: сад, огород, забор, амбары. Привычка, которую ничто не могло сломить, ни болезни, ни ненастье. В этом году быстро ударили первые заморозки, смородина в саду пожелтела и облетела. Как вдруг, проходя вдоль ограды, она заметила странное: трава за смородиновыми кустами была примята, а в сырой земле темнели следы...

НАЧАЛО До Сосновки было километров тридцать по трассе, но последний пригородный автобус ушел в шесть вечера. Галина Петровна топталась на асфальте у автовокзала, перебирая в кармане ключи от квартиры. Она понимала, что действовать надо быстро, но в данном случае она ничего поделать не может. Если только... Если не обратиться за помощью...Лучше уж так, чем бездействовать С этими мыслями она быстро вошла в дежурную часть райотдела, кирпичную пристройку за вокзалом. Внутри воняло куревом. За стеклом сидел молодой лейтенант, перелистывая толстый журнал регистрации...

НАЧАЛО Сережа не успел опомниться, как кто-то сзади тихонько коснулся его плеча… – Сережа? Это ты? Он обернулся и увидел Варвару. Соседку, подругу его покойной матери. Женщину, которую он помнил смутно, но к которой всегда испытывал теплое чувство. – Тетя Варя? – Да, это я, милый, – ответила Варвара, подходя к нему. – Я тебя сразу узнала. Какой ты стал большой! Она обняла его, и Сережа почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Он так давно не чувствовал тепла и заботы. Слезы, которые мальчишка с огромным трудом удерживал, против его воли хлынули по щекам...

НАЧАЛО – Ты мне не дочь больше, сама виновата. Я тебе дал мужа, дом, положение. А ты сама все сгубила, когда изменила мужу и сбежала с любовником, – отец смотрел на Дарью, как смотрят на бродячих собак. И выгнать жалко, и пускать не хочется. Дарья смотрела на отца, который даже не встал из кресла у натопленной печи при виде дочери. И хотела ответить ему: «Ты меня продал. Взял откуп и продал богатому старику. Мне и семнадцати еще не было, но ты продал родную дочь, будто вещь. А когда она оказалась не вещью, а человеком, проклинаешь»...