Стихи классиков

У нас во дворе все страшно срутся по поводу неких сбитых столбиков: вспоминают пращуров, все же чаще - салаги, что живут здесь совсем недавно - только бабушек и дедушек - почти всегда - наркоманов или как минимум - в тривиальных худших случаях - хотя бы алкоголиков. Указывают друг другу на излюбленные их во дворе локации под лавочкой, под кустом смоквы-плодоносного дерева, под невинной яблоней без зелёного змия, под сиренью или под джипом - теперь - грудой ржавого черного железа, вросшей в землю памятником Неизвестному Солдату Удачи...

Трутся черные псы об заборы Где повисла сирень, плачет весна Лысый шмель над мохнатою лилией Топит май и раскачивает Голограммы ушедшей Москвы У Ручья Мириад Исчезающих Линий Племя красавиц в осином гнезде Черные голуби, летучие мыши Наперерез ангелам в нежной листве Спускаются в фиолетовом небе по крыше В темном сумраке...

Сегодня смотрела фото еще одного моего друга в собачьем мире – Велика. Это русский борзой, похожий на скелет лошади со средневековой гравюры. Пластика ушельца. Застенчивый как инопланетянин и странный, как девушка. Педераст, как все сверхтонкие мужчины. У него был роман с Джемом, джекрассел терьером. Огромный конь Велик лежал в предбаннике, на его бедре – маленький Джем делал поступательные движения, глаза обоих катились. Взглянули на меня застенчиво и нетерпеливо замерев. «Педерасты» - сказала я – и тут же вышла...