Авторские рассказы | Анна Сорока

Вера повесила пальто, сняла обувь и прошла внутрь квартиры . Даша поприветствовала ее и пошла к сложенной массажной кушетке, и поправляла угол одноразовой простыни. Ее лицо, обычно такое спокойное и умиротворенное, было бледным, а глаза бегали. — Что-то случилось? — нахмурилась Вера. За два года еженедельных сеансов они стали чем-то вроде подруг. Границы «массажистка-клиент» стерлись где-то между откровениями о проблемах с родителями и совместным просмотром сериалов за чаем после процедуры. — Да нет, — слишком быстро ответила Даша...

Лето для Светланы начиналось не с календарной даты, а с первого звонка свекрови. — Светочка, родная, это я, — в трубке звучал медовый голос Людмилы Петровны. — Решила уточнить, как вы доехали? Всё в порядке на даче? — Всё в порядке, Людмила Петровна, — отвечала Светлана, глядя на ещё не распакованные чемоданы. — Только что приехали. — А погода у вас? У нас в городе дождь, сырость, суставы ноют. Врач говорит, что мне срочно нужен сухой воздух и солнце. Я завтра с утра буду. Готовь, мою комнату. Сердце Светланы упало...

День Оксаны начинался с ритуала: полчаса у зеркала, выбирая между «едва заметной небрежностью» и «утончённой гламурностью», затем скроллинг ленты в соцсетях, где бывшие однокурсницы хвастались отпусками на Мальдивах и новыми шубами. Оксана сжимала свой старый, треснувший у края экрана телефон. Ей было двадцать восемь, диплом менеджера пылился где-то в шкафу, а за плечами — четыре увольнения. Последнее — самое обидное. Место руководителя отдела маркетинга в милой кофейне досталось Ирине, этой серой мышке, которая только и умела, что молча сидеть над своими графиками...

Часть 1: Прививка Детство Насти прошло под аккомпанемент топота чужих ног в собственной квартире. Её мать, одинокая и мягкая Елена Петровна, не умела говорить «нет». Особенно соседке Раисы, у которой было четверо детей с одинаково жадными глазами и цепкими руками. — Леночка, милая, я на часок, в поликлинику! — звенел за дверью голос Раисы, и вот уже в прихожей возникала орда. Дети Раисы не просто приходили — они захватывали территорию. Они выгребали конфеты из вазочки, включали телевизор на полную...

Света узнала все случайно. Ее телефон утонул в раковине, когда она мыла посуду, а через час нужно было срочно позвонить клиенту. Кирилл, только что вернувшийся с «тренажерки», молча протянул свой. — Ты же знаешь мой пароль? — сказал он, завязывая шнурки. — Мне надо сбегать в аптеку, голова раскалывается. Она знала. Пароль был днем их первой встречи. Когда-то это казалось ей верхом романтики. Теперь — просто удобно. Клиент взял трубку не сразу. Света, ожидая, машинально открыла приложение такси — надо было завтра ехать к заказчику на окраину...

Валя сидела у окна, держа в руках смартфон с открытым диалогом. Сообщения, адресованные не ей, пылали на экране. «Скучаю по тебе», «Когда ты уже уйдешь от нее?», «Не могу ждать нашей встречи». Это был телефон ее мужа . Тридцатилетнему браку пришел конец. — Все понятно? — спросил Игорь, стоя в дверном проеме. Его голос был спокоен, почти безучастен. — Мы же взрослые люди. Устроим все цивилизованно. Валя не ответила. Она смотрела на его отражение в темном окне — знакомый силуэт, превратившийся в чужой...

Сидя на кухне в Аниной квартире за третьей чашкой чая, подруги докатились до самой сути своего вечного недовольства. — Он опять вчера громыхал кастрюлями в шесть утра, как трактор! — Катя, хрупкая блондинка с недовольным выражением лица, размахивала ложкой. — Я говорю: «Вадя, дорогой, нельзя ли тише?». А он мне: «Извини, солнышко, я постараюсь». И что ты думаешь? Сегодня — та же история! Постарался! Он не может сказать «нет», даже кастрюлям своим! Невозможно с таким жить, он как тряпка! — А мой? — Аня, энергичная брюнетка, фыркнула...

Шум вечеринки по случаю годовщины родителей медленно стихал, растворяясь в тишине ночного пригорода. В доме царил приятный хаос: пустые бокалы на подносах, разбросанные подушки, аромат дорогого кофе и дорогой парфюмерии тёти Лены. — Я просто умру, — с блаженной усталостью протянула Вероника, скидывая каблуки прямо в прихожей. — Но оно того стоило. Мама сияла как солнце. — Отец тоже, — улыбнулся её муж, Денис, помогая ей снять накидку. — Хотя смущался от всех тостов. Классический папа. Они были последними, кто остался ночевать в родительском доме...

— Слушай, Марин, нам нужно серьёзно поговорить. Сергей произнёс эту фразу, не поднимая глаз от тарелки с пастой перед ним, которую Марина только что поставила . В её голосе, всегда таком мягком и тёплом, теперь была металлическая нота. Та нота, которая появлялась за месяц до этого, когда он стал задерживаться на работе до полуночи, а его телефон начал жить собственной, скрытной жизнью. — Говори, — Марина села напротив, обхватив кружку с остывающим чаем. Она уже знала. Женское сердце — лучший детектор лжи...

Мария сидела на кухне, сжимая в руках остывшую кружку. Её мир рухнул дважды за два месяца. Пару месяцев назад — страшный звонок про пожар в родительском доме. Они погибли. А вчера — тихое утро, когда Александр, ее муж не проснулся. Умер во сне. Ему было тридцать восемь лет. Юле, их дочке, восемь. К ней зашла её старшая сестра, Татьяна. Она была в каком-то нелепом бордовом платье, и её лицо выражало не скорбь, а странную, напряжённую решимость. — Маш, надо поговорить. Серьёзно. — Таня, не сейчас...

— Коленька, солнышко, только чур — без «но»! — голос Яны звучал по-праздничному, когда она ставила на стол торт. Сегодня была их первая годовщина в новой, наконец-то достроенной и обжитой квартире. — Мы никуда не едем, никого не зовём. Только мы, торт, фильм и полное право валяться на диване до понедельника. Договорились? Коля обнял её за талию и поцеловал в макушку. — Договорились, командир. Полагаю, я ещё должен сегодня вымыть посуду? — Не «должен», а «сделаю это с радостью», — поправила она, улыбаясь...

Двадцать седьмое декабря было днём, когда мир Степана дал трещину. Не громко, не драматично — с тихим, леденящим душу щелчком в трубке телефона. Его девушка Анастасия, голос которой обычно звучал, как тёплый мёд, на этот раз была похожа на шершавую наждачку. — Степа, нам нужно поговорить. Точнее, я должна тебе кое-что сказать. Они должны были встречать Новый год в Альпах. Путёвки куплены, чемоданы мысленно собраны. Степан работал сверхурочно три месяца, чтобы оплатить эту сказку. — Я лечу в Альпы...