Андрей Девятов. Небополитика

От высоких технологий к партизанской войне Сейчас это война технологий. У кого дроны эффективнее, у кого противовоздушная оборона сильнее, у кого новые средства поражения. Американцы, например, применяли стратегические бомбардировщики B-2 Spirit с тяжёлыми бетонобойными боеприпасами — дорогая вещь, но эффективная: даже долговременная инженерная защита не спасает. Но в этой ситуации высокотехнологичная война может перейти в партизанскую. А это уже те самые «злобные террористы», экстремисты, сепаратисты. То есть противостояние на уровне государств переходит на другой уровень, где технологичная армия не может победить партизанскую войну — несоответствие целей и возможностей. Поэтому если война ничем не закончится, как это уже бывало, в том числе на украинском театре военных действий, — она перейдёт в фазу терроризма и экстремизма. А если закончится — мирным договором, — то этот договор фиксирует победу и поражение, записывает условия. Подписали — значит всё, точка.

Война смыслов и нервов: иерархия гибридного конфликта Вот сейчас идёт война нового, гибридного типа. И, собственно говоря, фронт войны смыслов и нервов — он на первом плане. На втором плане — фронт экономики и финансов. И только там, на третьем или даже на четвёртом уровне, — это захват территорий, решение задач военным давлением и принуждением противника. То есть если дипломатии не хватает, если санкций экономических не хватает, если не хватает ума победить в агитации и пропаганде, в управлении массами — тогда возникает желание принудить к капитуляции. А значит, конфликт может ничем не закончиться. Вооружённый конфликт может начаться и закончиться ничьёй. А война — она всегда заканчивается, потому что война всегда на двоих: одна сторона победила, другая проиграла. Обязательно есть победитель и обязательно есть проигравший. И вот когда средства массовой информации говорят про «долгосрочный, стабильный, справедливый мир», — нужно понимать: мир не бывает без победы. Если война закончилась победой, тогда и мир будет долгосрочным, стабильным, устраивающим стороны. Проиграли — значит капитулируем, и на этом точка. Если же война не закончилась ничем, значит источник нестабильности сохранился, и война просто переведена изпереведена из горячей фазы в другие формы.

Сверхинтеллект и предел человека Искусственный интеллект уже захватывает всё информационное поле. Я вижу: речь идёт уже не просто об инструменте, а о сверхинтеллекте — таком, который во многом заменяет человека. Но где он его заменяет? Там, где есть последовательности: тексты с началом и концом, знаки, логика, алгоритм. Я утрирую, но образ понятен. А чего сверхинтеллект не может? Он не способен к мгновенному озарению. У него нет чутья — того, когда знание открывается не текстом, а образом. Бьёт не в логику, а в чувство. А у него всё равно логика и алгоритмы. И это остаётся за человеком. Тут Россия как священная держава имеет заявочное преимущество. Почему? Потому что русский язык способен к парадоксу. А парадокс рождает новое, небывалое — как озарение. Вот где перспектива.

Жизнь будущего века: о чём молчат Про завтра вообще перестали говорить. Пытаешься что-то вычитать: про завтра вы что-нибудь говорите? Нет, никто ничего не говорит. Вот где можно было бы отыграть торжество православия — а не отыграли. Повод был, а всё свелось к каким-то богословским формулам. А сказать по существу — где Россия, почему именно Россия? Удел России — всемирность. Что это за всемирность? Почему Россия должна стать маяком — и на пути куда? В эту самую жизнь будущего века. А что это такое? Это праведная глобализация. А где она и как выглядит? Эти вопросы не поднимаются. Видимо, ума не хватает. Всё поручили искусственному интеллекту.

Под Христа войну не подпишешь Бильдербергский клуб — это «чёрная аристократия». Тот самый Реванш Чёрного Интернационала. Внутри этого возникают коллизии, в том числе между Дональдом Трампом и Ватиканом. Трамп импульсивный и проводит хабадскую линию. Через Кушнера и Виткоффа видно, где эта линия проходит. А папа возвращает к главному: Христос — это Царь мира. Бог не благословляет никакой конфликт, и ученик Христа не может быть на стороне тех, кто сбрасывает бомбы. И сразу возникает вопрос: а Христос от чего спас? Как можно обыграть конфликт христианских сионистов и Ватикана? Да очень просто. Христианство стоит на Ветхом Завете: сначала Ветхий, потом Новый. Но это можно развернуть. Сначала — спасение, а потом уже «в начале сотворил Бог небо и землю». Сначала смысл спасения, а потом акт творения. Логику можно перевернуть — но этого не делают. Православный народ осеняет себя крестным знамением: «Христос воскресе из мёртвых, смертью смерть поправ… и сущим во гробех живот даровав». А вот эту часть никто не раскрывает. Что это за «жизнь будущего века»? Как она выглядит?

Искусственный интеллект уже перешёл границу инструмента и выходит в состояние некоего сверхинтеллекта, который сам начинает что-то придумывать — вне зависимости от того, что туда изначально закладывали. Он сам копирует, обобщает, считает в алгоритмах — и получается картина: куда это ведёт? В экономике куда? Думали, что искусственный интеллект будет замещать дворников, строителей, малоквалифицированный труд. Ничего подобного. Малоквалифицированные как были с лопатой так и остаются. Сантехник как чинил трубы, так и будет чинить — искусственный интеллект за него этого делать не станет. А кого он заменяет? Он заменяет как раз высокоинтеллектуальных работников умственного труда. Он уже выдавливает программистов, айтишников, бухгалтеров, специалистов учёта и контроля — белые воротнички уходят. И это удар по государству. Почему? Потому что кто будет платить налоги? Искусственный интеллект? Нет. С чего ему платить? А это ведь информационное общество — общество, где главный ресурс — интеллектуальный труд. И этот интеллектуальный труд забирает на себя искусственный интеллект. Соответственно, налоговая база сползает к строителю, сантехнику, дворнику. Много ли они государству налогов накопают?

Двухконтурная модель: забытый механизм суверенитета Говоря о двухконтурной денежной системе, мы помним, что в Советском Союзе был и Совет экономической взаимопомощи, и переводной рубль. В какой момент упустили мастерство в денежных делах? В связи с предательством кого? В чём это предательство состояло? В Советском Союзе была двухконтурная система. Был рубль, с которым, утрируя, можно было пойти и в рюмочную, и в магазин. И был безналичный контур — через него финансировались космическая программа, ядерная программа. В СЭВ действовал и переводной рубль — как учётная единица экономических связей. Советский Союз рухнул, проиграв холодную войну. Всё это было уничтожено. Двухконтурную систему ликвидировали и перевели на капиталистическую — одноконтурную. Почему одноконтурную? Потому что финансовый капитал в ней не отделён от реального производства и работает в одном контуре. Смысл двухконтурной системы в том, что в ней разделены натуральная стоимость и финансирование будущего. в капиталистической системе это разделение размыто. Поэтому финансовый капитал паразитирует на промышленном. Еще генерал Петров в своих лекциях говорил: олигархи вроде Прохорова и другие — это мальчики для битья. Они не понимают, в какой игре участвуют. И тогда возникает вопрос: а кого вообще допустят к богатству в новом валютном мире?

Молдавия заявляет о выходе из СНГ — а куда войдёт? В Румынию. В НАТО — соответственно. Заявления Трампа о возможном выводе войск из Европы ведут к тому, что Европа должна ощетиниться штыками. Против кого — вопрос открытый. А за этим стоят не страны, а линии. То, что называют «чёрной аристократией» — в том числе круги вроде Бильдербергского клуба, — выступает не против конкретных государств, а против либерализма как уходящей модели. Либерализм — это линия, которая идёт от эпохи Французской революции. Её сегодня держат политики вроде Эммануэля Макрона. И символика одна и та же: триколор — красный, белый, синий — Франция, Нидерланды, Россия. Это не про союз, это про общее историческое основание. Но дело в другом. Либерализм связан с эпохой индустриального общества. Двести пятьдесят лет эта эпоха длилась — и сейчас она завершается. Потому что иссяк сам дух капитализма.

В связи с приближающейся годовщиной Победы советского народа в Великой Отечественной войне нам с утра по телевизору показывают, как Украинские и Белорусские фронты мощными ударами в апреле рвались к Берлину. И тут же рядом идёт сравнение: как группировки «Восток», «Центр», «Запад», «Днепр» на украинском театре военных действий «успешно наступают». Подбито два бронетранспортёра, уничтожена станция радиоэлектронной борьбы, склад боеприпасов. Ну зачем делаются такие сравнения? Они же на уровне бессознательного воспринимаются как некоторое уничижение Вооружённых сил Российской Федерации. А где апологетика? Где объяснение того, что происходит в военном искусстве — в войне нового типа или уже не нового? Замечательные военкоры про военное искусство, по сути, ничего не говорят. Дальше ещё хуже. Наша пропаганда начинает сообщать, что Вооружённые силы России наносят массированные удары в ответ на атаки беспилотников по объектам инфраструктуры — нефтеперерабатывающим заводам, портам и так далее. То есть меняется вектор: ещё вчера — наступление и инициатива, а сегодня — ответные действия. Россия отбивается. Ну зачем это делается? Ведь это считывается как утрата инициативы.

Трансгуманизм — это американская концепция нового мира, того, что будет после 2045 года. Не так давно журнал The Economist давал образ будущего, где обозначена середина XXI века — и там прямо: трансгуманизм победит. Ну правильно, всё совпадает. Середина XXI века. Всё сходится — речь идёт о проекте будущего, который формируется уже сейчас. А Дональд Трамп выступает против трансгуманизма, опираясь на то, что можно назвать «реваншем чёрного интернационала». Накануне православной Пасхи, примерно с 7 по 12 апреля, в Вашингтоне прошла очередная встреча Бильдербергский клуб. Наши средства массовой информации об этом ничего не сказали. А между тем этот клуб — это и есть та самая закрытая элитная среда, которую часто связывают с влиянием старых аристократических и финансовых кругов. Трамп, по сути, отходит от классической линии WASP и действует через другие каналы. И если посмотреть, кто ведёт переговоры от его имени — и с Ираном, и с Россией, — то это фигуры вроде Джареда Кушнера и других представителей его окружения. Мы не видим там привычных англосаксонских дипломатических фамилий. Не видим...

Между Европой и Азией: куда не пускают и где не принимают Я не знаю, может быть, кто-то там, где-то исподволь, без засветки и без рекламы, и рассматривает оперативные планы создания Большой Евразии (Третьей Орды). Но нашим, так сказать, патриотам Орда не нравится. И скифы не нравятся. Поэтому и говорят: «Мы не скифы, мы не азиаты». Нет, этого не хотим. Хотим в Европу. А Европа говорит: «А мы вас видеть не хотим». Посланец Азии — Виктор Орбан, который записал себя в тюркские народы. Где он теперь? Почему так получилось? Потому что «Hungary» — это «hun», гунны. Гунны — это Аттила, который громил Рим, кельтов, саксов, галлов. Авангард Азии в Европе. Но венгерский народ не захотел быть в Азии — и, значит, развернулся обратно. Прокатили Орбана. Вот где он оказался. И теперь Венгрия возвращается в Европу, потому что была частью Австро-Венгрии, а та — наследница Священной Римской империи германской нации. Сто лет просуществовала, немного, но след остался. И вот теперь всё разворачивается так: недружественность со стороны Европы нарастает, а дружба с Китаем не складывается. Почему? Потому что «жёлтая опасность» — это то, что у нас всё время повторяют: мол, ухо держи востро, китайцы коварные. А китайцы говорят: «Да ладно, лучше бы договорились». Когда-то пели: «Русский с китайцем — братья вовек». Теперь этого нет. Нет этого больше. Вот так.

«Если дворцы роскошны, то поля покрыты сорняками и житницы совершенно пусты». — Лао-цзы (53-й чжан «Дао Дэ Цзин») 宮室甚潔，田甚蕪，倉甚虛。