неВЫДУМАННЫЕ истории

Рюкзак был синий, с серебристой молнией и нашивкой в виде совы. Тома выбирала его сорок минут. Стояла в «Детском мире», трогала лямки, щупала дно, расстёгивала и застёгивала карманы. Продавщица подходила дважды и оба раза отступала, почувствовав, что покупательница решает что-то большее, чем выбор школьной сумки. Так оно и было. Тома решала или пыталась решить, могут ли вещи заменить то, чего она не может дать. Полине исполнилось 9 в сентябре. Тома переехала к Глебу в начале августа, как раз чтобы...

Тапочки стояли в шкафу. Вера заметила их в первый же день, когда они с Дмитрием привезли вещи. Стоптанные, войлочные, неопределённого цвета между сиреневым и серым, поставленные пятками к стенке шкафа аккуратно, как по линеечке, словно хозяйка вышла на минуту за чем-нибудь и вот-вот вернётся. Вера выбросила их в мешок с мусором, не задумываясь: чужой дом начинается с чужих вещей, и если хочешь, чтобы он стал твоим, выноси всё, до последней чужой тряпки, до последнего чужого запаха, до последней чужой тени на обоях, где висела рамка с фотографией людей, которых ты не знаешь и знать не хочешь...

У Глеба сел телефон в самый неподходящий момент, когда он стоял посреди кухни с разводным ключом в одной руке и прокладкой от смесителя в другой. — Марин, — сказал он, не оборачиваясь, — зайди в моё приложение, оплати доставку. Пин — день рождения Алиски. Марина вытерла руки о полотенце, она как раз раскатывала тесто для брусничного пирога. Взяла его телефон с подоконника. Экран мигнул, показал процент заряда и погас. — Сел, — сказала она. — Ну со своего тогда. У меня «Сбер» на твоём тоже стоит. Стоял...

У Веры Андреевны была одна любимая кружка — белая, с отбитой ручкой, и в этой кружке каждое утро, ровно в шесть, заваривался такой черный чай, что Павел Сергеевич, человек обычно молчаливый, однажды назвал его «нефтью». Вера тогда не обиделась, потому что обижаться на Павла Сергеевича было бесполезно: он говорил так редко, что каждое слово, даже неудачное, хотелось сохранить. С этой кружкой Вера выходила на балкон. Балкон был застеклённый, узкий, заставленный банками. Вера всю жизнь работала бухгалтером...

Денис вернулся с пробежки в шесть сорок три — Марина знала точно, потому что за десять лет ни разу, ни в дождь, ни в минус двадцать семь (а в Самаре бывает и минус двадцать семь, и тридцать, и такое, о чём волжане предпочитают не рассказывать приезжим), — ни разу он не задержался больше чем на полторы минуты от своей нормы. Вошёл на кухню и произнёс, глядя не на жену, а куда-то в точку над её головой, как человек, который объявляет не новость, а уже принятое решение: — Нас берут в Москву. Именно так: «нас»...