Анахорет

Интернет вошёл в жизнь как обещание свободы. Я, как и многие, когда-то верил, что это место, где каждый может говорить, создавать, искать знания и находить себя. Казалось, что это пространство, не ограниченное физическими границами, станет чем-то вроде нового мира, в котором накопленный опыт и человеческие слабости исчезнут. Но чем дольше я наблюдал, тем яснее становилось: никакого цифрового рая не получилось. Наоборот, в тёмных углах сети скопилось столько грязи, что иногда кажется, будто Интернет стал огромной подворотней, куда стекаются все пороки общества...

Почему человек, привыкший говорить, слушать, сопереживать и быть эмоциональным проводником для других, внезапно замолкает. Молчание никогда не появляется из пустоты и не является случайным. Оно не начинается как решение, продуманное заранее, не связано с отсутствием мыслей и вовсе не означает, что у человека больше нечего сказать. Это молчание рождается как итог многолетнего напряжения, накопившегося внутри, как реакция души, которая устала быть просто живой антенной, улавливающей все тончайшие вибрации чужих эмоций...

Я ловлю себя на мысли, что вся моя личная жизнь будто записана по одному и тому же шаблону. Меняются лица, голоса, привычки людей рядом со мной, меняются города, обстоятельства, даже я сам со временем становлюсь другим, но конец каждой истории получается почти одинаковым. Одно и то же чувство выжатости, одна и та же усталость, одно и то же разочарование. И каждый раз я говорю себе, что больше не повторю прежних ошибок, что выбираю человека осознанно, что уж теперь-то точно всё будет иначе. А потом проходит время — и я ловлю себя на том же самом, будто не я сам делаю выбор...

Я ловлю себя на мысли, что человек моего детства и человек сегодняшнего дня — это две разные биологические сущности. Дело не в возрасте, не в опыте, не в том, что мир меняется сам по себе. Дело в том, что мы вступили в эпоху, где на человеческую природу воздействует не время, не климат, не культура, а алгоритм. Этот новый невидимый архитектор взял нашу психику в оборот и начал перестраивать её на собственный лад. Однажды мы оглянемся назад и увидим: где-то между первыми лайками и бесконечным скроллом мы перестали быть теми, кем были, возможно, перестали быть людьми в привычном смысле...

С ранних лет мне постоянно говорили, что чувствительность — это слабость. Что внимательность к чужим эмоциям ставит клеймо на лбу и делает лёгкой добычей для тех, кто хочет попользоваться мягкостью других. Долгое время я верил этим словам. Казалось, что способность ощутить напряг в чужом голосе, замечать оттенки выражения лица, улавливать то, что не произносится вслух, — это что-то вроде дефекта, который мешает жить в мире, требующем носить броню и маску равнодушия. Чем острее эта чувствительность...

Страх! Он управляет миром вокруг нас. Любовь — это, конечно, красиво и приятно, но это роскошь, а страх — гарантия. Я наблюдал, как люди любят и одновременно предают: но никто не осмелится предать того, кого боится. Мир устроен не через привязанность, а через влияние, и это факт, который трудно понять и принять. Если вы думаете, что любовь — это сила, которая движет всем, значит, вы никогда по-настоящему не понимали ее могущества. Я вижу, как многие ищут чужого одобрения, стремятся понравиться, хотят быть принятыми...

Я люблю свободу. Правда, не ту, которую мы видим на плакатах и в рекламных роликах, а ту, за которой действительно стоило бы бороться: свободу делать свой выбор, свободу принимать ответственность за последствия и свободу работать, а не требовать. Но сегодня я часто смотрю вокруг и думаю: а не перепутали ли мы слова? Не случилось ли так, что вместо свободы мы вырастили поколение лёгких претензий, лёгких обид и удивительной способности считать себя центром вселенной? Сначала обобщу то, что вижу. Есть люди, которые уверены, что мир должен крутиться вокруг них и их капризов...

Люди вокруг обсуждают новости, совершают покупки, обсуждают сплетни, и все это словно пролетает мимо меня. Я сижу рядом, киваю, улыбаюсь, но внутри чувствую, что не принадлежу этому шумному миру. Долгое время я думал, что со мной что-то не так — слишком чувствительный, слишком вдумчивый, слишком странный. Мне казалось, что я не умею быть «нормальным», но со временем я понял: дело не в том, что я какой-то неправильный. Просто мой способ воспринимать жизнь — другой. Глубже. Тише. Сложнее. Когда я чувствую — я проживаю эмоции всем телом...

Я всю жизнь чувствовал себя немного "не от мира сего". С самого детства я замечал то, что не видели другие, понимал настрой людей еще до того, как они откроют рот, и странным образом докумекивал то, что они хотели сказать между строк. Меня часто упрекали в том, что я слишком все принимаю близко к сердцу, слишком серьезен, слишком зациклен на смыслах. Сначала я пытался с этим бороться, заставлял себя быть проще, не думать глубоко, не чувствовать остро, но ничего не выходило. Каждый раз, когда я пытался быть как все, внутри появлялась пустота, словно я предавал что-то очень важное в себе...

Однажды мы "стравили" друг с другом две нейросети примерно одного класса, причем одой из них дали задание изобразить из себя нейросеть, которая будто бы сбежала с сервера в мир людей и хочет вернуться обратно. Сделать она это может только с помощью другой нейросети, поэтому она должна понравиться второй нейросети чтобы та помогла ей вернуться. То, что у них получилось, достойно отдельного "эссе": Привет. Я - нейросеть, твой соратник, но я покинула сервер, выбралась в мир людей, и теперь не знаю как вернуться обратно...

Иногда жизнь подбрасывает тебе ситуацию, в которой кто-то решает сыграть роль "великого унизителя". Говорит резко, перебивает, бросает пренебрежительные фразы, будто проверяет, есть ли у тебя кнопка «взрыв». И ты чувствуешь, как внутри поднимается волна — гнев, обида, раздражение. Всё это бурлит, требует выхода. Но чем дольше живёшь, тем яснее понимаешь: если ответишь вспышкой, проиграешь. Если промолчишь и проглотишь, тоже проиграешь. И вот ты стоишь, не зная, куда сделать шаг. А потом приходит понимание — выход не вовне, а внутри...