Я все проспал

«Мы созданы из вещества того же, что наши сны. И сном окружена вся наша маленькая жизнь» – Уильям Шекспир Когда мы преодолели все этажи вниз и стояли перед последней дверью, я вспомнила, что забыла прихватить с собой бабулю. Не мою, ничью. 94 года высохших костей и какой-то необъяснимой силы, которая несомненно должна была помочь нам в этих сражениях. Там было тихо; редкий звон металла оставлял во рту привкус ржавчины. Наши гипотезы, какие бы они не были, подтвердились, когда из этой двери вышла женщина с котом и страусом...

Не ночь порождает страхи; скорее, они, как звезды, есть всегда, но сияние дня скрывает их из вида. – Брейер, «Когда Ницше плакал» Здесь так мало места. На часах — полночь. Мы уже выключили везде свет, сели в угол дивана в гостиной, включили посредственные тв-шоу для фона. Муж раздвинул шторы; мы смотрели в окно. В подъезде напротив как всегда моргала лампочка — все привыкли, и в иной обычный день она бы не доставляла неудобств, но в тот вечер она вызывала дрожь и усиливала с каждым моментом выключения света...

Юнг: «Кто смотрит наружу, видит сон; кто смотрит внутрь, пробуждается.» Я перешагивала континенты словно поребрик. Скитаясь по планете в поисках непонятно чего и непонятно зачем, обнаружила, что могу переступить любые препятствия, будь то океан или горы. Каждое место казалось знакомым и одновременно безумно прекрасным. Странность и блаженство шли рядом, придавая уверенности в каждом шаге. Если увидеть мое путешествие со спутника, то выглядело бы это так: «Она шагала по земле так уверенно и смело, будто шла по глобусу размером с футбольный мяч...

Руми: «То, что ты ищешь, ищет тебя» 9 утра, мы переступаем порог сувенирной лавки в поисках подарков и карты, по которой и будет строиться наш дальнейший путь. Продавщицы решительно закрыли кассу, закончили рабочий день, не успев его начать, и предложили нам пойти в собор. Они свернули свою ответственность так легко, как кто-то закрывает книгу на нужной странице. Будто колокольчики на двери были признаком, что этой бутафории пора закончиться. Пахнет ладаном и пало санто. Пока я отражаю в глазах иконы...

Половина седьмого утра, мы с мужем в тельняшках на фоне бирюзового моря. Под звуки 70-х в золотистой оправе шанель вижу летящий с крошечным парашютом металлический шар. Я знала, что он наш, хотя не могла объяснить — зачем. Прямо из космоса. Шар, наполненный криптовалютой, спускается на другом конце планеты на пляж в моей родной стране. Бросаю Лонг-Айленд и прямо из шезлонга запрыгиваю в автобус цвета охры с конечной "утонувшая ценность", где шар должен был упасть. В окна я вижу мягкий мох, свет сквозь...

Камю: «Абсурд рождается из столкновения человеческого разума и безмолвной иррациональности мира» Оставила гостей на пляже наслаждаться фуршетом, а сама отправилась на лифте в подземное хранилище за тортом. Кислотное подземелье встречает вайбом бабули из комедийного хоррора - вроде забота и тепло, а по спине ползёт холодок и щекочет нервы. Бегая в поисках торта, приходится прятаться под бесконечными лестницами разных форм, подглядывая, как надувные люди, роботы и монстры не замечают меня. Архитектура, как будто собрана из мультиков и чужих снов...

Шоу за двадцать пять тысяч с человека в арендованной квартире. Нас много, но никто не знает, о чём оно. Все уверены: просмотр важен. Программа идёт по телевизору, а оплатить нужно в лифте. Только онлайн. Только сейчас. Только здесь. Наверное. Отсутствие связи сопровождается смертным дыханием лифтовой шахты, которая едва не съела выпавшую из моего кошелька карту. В последний момент я успеваю её схватить. Но кто знает — что было бы, если бы она упала? Мы зависаем в этом лифтовом междуэтажье, как в петле...

Пока я думаю как познакомиться с известными людьми, мои близкие уже покупают с ними билеты в кино. Благосклонный зал, полный прожекторов и весёлых компаний, шепчет: «Ещё не время». Мы готовы, места есть, но давайте перенесем. Покупаем билеты на следующий сеанс. Пока не поздно. Хотя уже поздно. Родители уехали без телефона, оставив в моем распоряжении холодильник, забитый тревогой и гиперконтролем шоковой заморозки. Сегодня жареная мойва — символ утешения и поддержки. Сверхбдительность все же уступила место спокойствию...

Приоткрытая дверь ведёт не в ванную, а прямо на улицу. Замка нет — только ладони на косяке и желание сбежать. За порогом толпа, плотная, как утренняя электричка в час пик: лица, тени — они не шевелятся, но давят. Эффект удушья создаётся не действием, а напряжением присутствия. Кажется, если расслабиться хоть на секунду, они ввалятся в дверной проём и раздавят меня, как смятый лист бумаги. А что, если бояться снова нечего? Я выбираю другую дверь. За ней — та же улица, но вывернутая: на поляне —...