Психологические рассказы

— Мам, ты дома? — голос Артёма прозвучал необычно взволнованно из прихожей. Елена Викторовна отложила журнал и прислушалась. Шаги по паркету — не один человек. Она поправила причёску и встала навстречу сыну. В дверях показался её единственный ребёнок, а рядом с ним... — Добрый вечер, Елена Викторовна, — тихо произнесла девушка. Мир вокруг замер. Лицо матери побелело, словно кровь отхлынула разом. — Вы... что это значит, Артём? — Мама, это Оксана. Моя невеста. Мы хотели познакомить вас официально...

— Ты чего стоишь как вкопанная? Заходи уже, — Светлана отодвинулась от двери, пропуская мужа в квартиру. Андрей молча прошёл в прихожую, поставил сумку и замер, разглядывая знакомый интерьер. Три месяца он здесь не был — с того самого дня, когда Света выгнала его после скандала. — Кофе будешь? — спросила она, направляясь на кухню. — Буду. Они сидели за маленьким столом на кухне, который Андрей собственноручно собирал пять лет назад, когда только въезжали в эту квартиру. Тогда казалось, что впереди целая жизнь...

— Слушай, а у тебя счётчик не крутит задом наперёд? — Лена рассмеялась в трубку, перекладывая телефон к другому уху. Подруга что-то бодро тарахтела о новых тарифах ЖКХ, а Лена машинально перебирала квитанции на кухонном столе. Электричество, интернет, капремонт... Стоп. Вода. — Вик, перезвоню, — она резко оборвала разговор. Квитанция лежала перед ней, и цифры не сходились. Совсем. В прошлом месяце они с Игорем израсходовали двенадцать кубов. Месяцем раньше — четырнадцать. А теперь двадцать три. Двадцать три куба на двоих взрослых людей, которые оба работают допоздна...

— Слушай, а ты не против, если я у вас немного поживу? — Настя смотрела на меня с той своей фирменной улыбкой, которая всегда означала, что отказать будет неудобно. Я замерла с банкой малины в руках. Мы стояли на моей даче, куда я пригласила подругу помочь с урожаем. Настя приехала час назад, успела выпить кофе и теперь вот так, между делом, озвучила свою просьбу. — Поживешь? — переспросила я. — Надолго? — Ну, недельки на две. Максимум. У меня квартиру затопили соседи сверху, там такой кошмар... Ремонт делают, жить невозможно...

Игорь вздохнул, ставя ключи на полку. Всё, началось. Четыре утра, он только с ночной смены вернулся, а она уже тут как тут. Словно специально караулила. — Валентина Петровна, я работал. Смена была до трёх. — Работал, говоришь? — она прищурилась. — А Ленка одна с детьми сидела. Мальчишки весь вечер орали, младший температурил. Хорошо, я рядом живу, помогла. — Я звонил Лене в обед, она ничего не говорила про температуру. — Конечно, не говорила! — голос тёщи повысился. — Она тебя жалеет, дуреха. А надо бы давно...

— Алло, Светка? Ты где? — Сергей прижал телефон к уху и прислонился к холодной стене подъезда. Гудки. Три, четыре, пять... Автоответчик. Он набрал снова. И снова. На пятый раз жена всё-таки взяла трубку, и в её голосе послышалась явная растерянность. — Серёж, ты чего так рано? — Я спрашиваю — ты где? Без двадцати три ночи, а тебя дома нет! — Так я же говорила, что к маме поеду помочь с... — Светлана! — он перебил её жёстче, чем собирался. — Я только что от твоей матери еду. Заехал после смены, думал, заберу тебя...

— Что случилось? — в кухню заглянула свекровь Валентина Ивановна, вытирая руки о фартук. — Где котлеты?! Я их специально оставила Димке на ужин! — Света оглядела пустую кухню, словно надеясь обнаружить пропажу где-то в углу. Свекровь пожала плечами, делая невинное лицо. — Понятия не имею, о чём ты. Может, сама съела и забыла? Света почувствовала, как внутри что-то напряглось, готовое вот-вот взорваться. Такие мелочи копились уже полгода, с тех пор как Валентина Ивановна переехала к ним после операции на колене...

— Лена, ты вообще слушаешь? — голос подруги вернул меня к реальности. — Да-да, конечно, — соврала я, рассеянно помешивая остывший капучино. На самом деле я не слушала. Последние две недели не могла сосредоточиться ни на чём. Муж стал каким-то странным — вечно задерживался на работе, телефон прятал, а когда я случайно взяла его мобильный, он выхватил его так резко, будто я украла государственную тайну. — Ленка, да что с тобой? — Оксана нахмурилась. — Ты вся какая-то не здесь. — Устала просто, — отмахнулась я...

— Ты что творишь?! — голос свекрови прорезал тишину кухни, как нож. — Это моя квартира! Лена медленно опустила чашку на стол и повернулась к Галине Павловне. За спиной невестки стояли двое незнакомых мужчин с папками. — Ваша? — Лена усмехнулась. — Странно. Вот здесь написано совсем другое. Она протянула документ. Свекровь схватила бумагу дрожащими руками, пробежала глазами текст и побелела. — Откуда у тебя завещание тёти Веры? — Из нотариальной конторы. Где же ещё? Вера Константиновна оставила мне свою квартиру...

Лена говорила это без крика, спокойно, но таким тоном, от которого у любого нормального мужчины внутри должен был щёлкнуть предохранитель. Ей было не восемнадцать и даже не двадцать пять — она слишком хорошо понимала, чем заканчиваются браки, где у мужа “ещё мама есть, не забывай”...

Вера стояла на кухне с ножом в руке, нарезая помидоры на салат. Вечер обещал быть спокойным — ужин, телевизор, может, разговор о планах на выходные. Но когда в дверном проёме появился Григорий с этим своим виноватым выражением лица, она сразу поняла: спокойствия не будет. — Верочка, — начал он осторожно, — мама звонила. Говорит, нужна помощь по дому. Сможешь завтра к ней съездить? Нож застыл над разделочной доской. Вера медленно опустила его, вытерла руки о фартук и развернулась к мужу. — Нет, Гриша...

Голос Киры не дрожал. Он не срывался на истерику, не переходил на крик. Он был низким, каменным, каждое слово падало тяжело, как булыжник в воду. Дмитрий вздрогнул, оторвался от экрана телефона и поднял глаза. Жена стояла посреди комнаты, скрестив руки на груди, и смотрела на него так, словно видела насквозь. Не жена смотрела — судья. Холодный, беспристрастный, уже вынесший приговор. Дмитрий попытался улыбнуться снисходительно, мол, чего ты завелась, женщина. Это была его обычная тактика — представить её эмоции иррациональной блажью...