Рассказы о жизни | Алина Дождева

Первую неделю у подруги было странно. Оля жила в просторной двушке одна — недавно развелась. Встретила нас с распростертыми объятиями. — Знаешь, — сказала она мне за чаем в первый вечер, когда дети уже спали, — я давно ждала, когда ты наконец решишься. Столько лет смотрела, как ты угасаешь в том доме... — Неужели было так заметно? — спросила я, размешивая сахар в чашке. — Аня, ты же была совсем другой! Помнишь, какая ты была яркая, решительная? А потом... будто кто-то свет внутри тебя выключил. Я молчала...

Валентина Петровна опешила. — Что? — Я сказала — не буду больше терпеть. Да, я мать. Но это не значит, что я должна отказаться от себя. Это не значит, что в моем доме кто-то другой может командовать. Это не значит, что на моих детей можно кричать. Лицо свекрови покраснело. — Да как ты смеешь! Это я их воспитываю, пока ты ерундой занимаешься! — Вы их запугиваете! — голос мой дрожал от возмущения. — Дети боятся зайти на кухню, боятся лишний раз попросить попить! Это не воспитание — это тирания! В этот момент в кухню заглянула Катя...

Она всю жизнь входила в чужое положение. Уступала место в транспорте, жертвовала своими планами ради других, молчала, когда хотелось возразить. Двадцать лет замужества научили Иру быть удобной для всех — кроме себя. Этот этот поезд должен был всё изменить. Нижняя полка в вагоне номер пять — её выбор, её деньги, её решение. Казалось бы, что может быть проще? Но три попутчика думают иначе...

Ключи от квартиры дрожали в моих руках, когда я поднималась по лестнице на четвертый этаж. За дверью слышался знакомый крик — визгливый, пронзительный голос свекрови. Сердце ухнуло вниз. Снова... — Вы что, идиоты?! — орала Валентина Петровна. — Смотрите, что наделали! Я быстро открыла замок и вошла в прихожую. На кухне стояли мои дети — двенадцатилетняя Катя и восьмилетний Денис. Оба бледные, прижались друг к другу. На полу валялись осколки синей чашки — той самой, которую я подарила свекрови на день рождения...