Алиса Рейн | Лабиринты слов

В тот день я вернулась домой раньше обычного. Голова немного кружилась – давление скакало последнее время, и врач настоял, чтобы я брала больничный. Тишина в квартире давила на уши. Серёжа должен был прийти только через три часа. Я прошла на кухню, поставила чайник и машинально потянулась к телефону – позвонить дочке, узнать, как она там, в своей Москве. Только телефона в сумке не оказалось – забыла утром на тумбочке в спальне. Ничего, позвоню с Серёжиного – он всегда оставляет его дома, когда уходит на пробежку в парк...

Конверт из Омска лежал на кухонном столе, и я всё никак не могла поверить в написанное. Перечитывала строчки снова и снова, будто боялась, что они исчезнут или превратятся в что-то другое. "В связи со смертью Виталия Павловича Красношеина... наследница первой очереди... квартира по адресу... денежные средства в размере..." Дядя Виталий. Я помнила его по редким семейным встречам — высокий, немногословный, с добрыми морщинками у глаз. Он никогда не был женат, детей не имел. Каждый Новый год присылал открытки, а на мой восемнадцатый день рождения подарил старинные бабушкины серьги с гранатами...

Тот вечер я запомнила навсегда. За окном уже стемнело и желтый свет кухонной лампы создавал уютный круг, в котором мы сидели с Димой за чашкой чая. Обычно в это время мы уже готовились ко сну, но сегодня муж был непривычно возбужден. Его карие глаза блестели, а пальцы нервно постукивали по столешнице. — Оленька, солнце мое, — он взял мою руку в свои ладони, и я почувствовала, какие они горячие. — Ты даже не представляешь, какой шанс мне выпал! Помнишь Игоря с прошлой работы? Он предложил войти в новый проект...

Октябрьский вечер выдался промозглым. Я шла домой с работы, перебирая в голове незавершенные дела, когда телефон в кармане завибрировал. На экране высветилось сообщение от мамы. Странно — обычно она звонит. Мы с отцом серьезно подумали. Ты должна нам помогать. Мы вырастили тебя, теперь твоя очередь. Ждем перевод завтра. Я остановилась посреди тротуара, не обращая внимания на недовольное бормотание обходящих меня прохожих. В висках застучало. Последние месяцы родители часто намекали на финансовую помощь, но такого прямого ультиматума еще не было...

Сергей прошёл на кухню, по-хозяйски распахнул холодильник. На нём была та самая рубашка, которую я гладила неделю назад — теперь помятая, с едва заметным пятном от помады на воротнике. Я молча наблюдала, как он хозяйничает, доставая продукты, которые покупала на свои деньги и внутри всё переворачивалось от этой показной уверенности. — Кстати, — он обернулся, держа в руках пакет с соком, — надо бы обсудить наше общее имущество. Раз уж мы в браке... В его голосе появились новые интонации — вкрадчивые, с ноткой угрозы...