Alesya Raynyak

Когда они вышли в открытое море, небо было безоблачным. Яхта «Селена» резала бирюзовую гладь, словно нож масло, оставляя за собой тонкий, еле уловимый след. Лёгкий ветер шелестел в парусах, солнце ласково обнимало обнажённые плечи, и мир казался проще, чем он есть. Их были пятеро: трое мужчин, две женщины — шумная, весёлая компания старых друзей. Музыка звучала с палубных динамиков, бутылки прохладного вина потели в ледяных ведёрках, смех срывался в воздух, как птицы с мачты. Игорь был не самым разговорчивым...

Густой лес, обступивший старую грунтовку, казался безмолвным и глухим. Ветки низко склонялись над тропой, будто пытались удержать тех, кто решился углубиться в чащу. Машина, из которой вышли пятеро туристов, осталась где-то далеко позади — бензин закончился, и сигнал мобильной связи пропал внезапно, как выстрел. Компания была разнородная: — Артём, лидер и идейный вдохновитель похода, уверенный и рациональный; — Катя, его девушка, тревожная, но любящая острые ощущения; — Илья, мрачный и молчаливый,...

СССР, 1978 год. Городок Верхнеозёрск. Когда исчезла первая девушка — Люба Горелова, никто не поднял тревоги. Мол, уехала в город, как и многие. Когда пропала вторая — Нина Журова — люди насторожились. Третья — Катя — исчезла прямо по дороге в школу. Три девушки за два месяца. Следов нет. Свидетелей нет. Ни крови, ни следов борьбы, ни валенок в сугробе. Дело поручили майору Игорю Сергеевичу Малову, следователю с двадцатилетним стажем. Он прибыл из областного центра в мрачный, сырой городок с вечно серыми облаками над крышей универмага...

Меня зовут Артём. Хотя, возможно, звали. Я не уверен, остался ли я человеком или стал кем-то другим. Иногда мне кажется, что я растворился в тенях старого сарая, в цепях, в пыльной земле, которую копал ногтями, пока они не начали кровоточить. Я родился в 1989 году, в небольшом посёлке на границе с Белоруссией. У нас не было ничего, кроме ветхого дома с покосившейся крышей, да злобы, которая густо висела в воздухе, как табачный дым. Мои родители — если этих людей можно так назвать — жили на пенсию бабушки, которую я почти не помню...