Аленкины рассказы: женщина внутри

Я ехала в электричке без Димы, без списка дел и без единой причины, которую могла бы вслух назвать «уважительной», — и вместо радости чувствовала, как к горлу подступает вина, будто я украла этот день у кого-то. За окном тянулись мокрые поля, в сумке лежали только книга и бутерброд, а в голове крутилась одна мысль: «Что я вообще делаю?» Решение созрело в четверг. Мы ужинали, Дима рассказывал про рабочие новости, и я вдруг поняла, что не слышу ни слова. Не потому что мне было неинтересно, а потому что внутри всё шумело от усталости, которую я не могла ни назвать, ни объяснить...

Я часто слышу от мужчин одну и ту же фразу: «Мне не нужна жена, которую надо содержать и развлекать. Хочу, чтобы у неё была своя жизнь». Они говорят это искренне, иногда даже с вызовом. А потом эта женщина получает повышение, начинает зарабатывать больше, перестаёт спрашивать разрешения на поездку с подругами, и дома появляется то самое раздражение, которое трудно объяснить. Он вроде бы получил то, что хотел. Откуда недовольство? Вопрос, который я хочу разобрать: что он имел в виду под словом «самостоятельная»?...

Я стояла в полутёмном коридоре с запотевшим стаканом воды в руке и чувствовала, как медленно горят уши. За приоткрытой дверью гостиной трое мужчин, включая лучшего друга моего мужа, обсуждали меня. И первая услышанная фраза совсем не походила на комплимент. — Алёна, конечно, образцовая жена, — говорил Андрей, один из давних приятелей Димы, лениво растягивая слова. — Тихая, правильная, всё у неё по полочкам. Но, честно, до скуки. Я бы с такой и пяти минут не выдержал. Мы приехали к Серёже на дачу на его день рождения...

Есть момент в любой затянувшейся ссоре, когда я чувствую, что слёзы подступают, и одновременно вижу, как у мужа меняется лицо. Оно становится закрытым, взгляд уходит в сторону, и он говорит что-то вроде «ну вот, начинается». А мне в этот миг не хочется ничего «начинать». Мне хочется, чтобы разговор остановился, потому что внутри перелилось. Но по его реакции понимаю: он услышал не это. Вопрос, который я хочу разобрать: когда женщина плачет в споре, она сообщает о боли или добивается уступки? И если...

Дима не заметил. Три вечера подряд я выходила из ванной в новой ночной рубашке цвета слоновой кости, а он продолжал листать новости в телефоне и ни разу не поднял глаз. Я ждала знакомого укола обиды — и вдруг поняла, что мне совсем не обидно. Потому что рубашку я купила вообще не для него. Старая пижама служила мне верой и правдой лет семь, а то и дольше. Растянутые серые штаны с катышками на коленях и выцветшая футболка с логотипом какого-то давно забытого фестиваля, на которой уже почти невозможно было разобрать надпись...