Альба Хакимо творит

Ранее: Лера и Марк открыли тайник, запертый двадцать лет. Внутри их ждала шкатулка, старые фотографии и бумаги. Но радость открытия оборвал скрип половицы над головой — они были не одни. — ...Там кто-то есть? — прошептала Лера, внезапно осознавая всю глубину их уязвимости — они были заперты под полом, как мыши в ловушке, персонажи какой-то абсурдной и опасной пьесы, разыгрываемой неведомыми силами. Марк резко приложил палец к губам, его глаза в полумраке, расширенные от адреналина, казались почти совершенно чёрными...

Ранее: пока Лера примеряла на себя тайны бабушкиного прошлого, Саша делала первые шаги из своей тишины. Одна искала ключи. Другая училась не прятаться. Их дороги ещё не пересеклись, но уже дрожали в унисон. Лера стояла на коленях на холодном, пыльном полу под сценой, перед неприметной, почти сливающейся со стеной металлической дверцей. В свете фонарика, который Марк держал дрожащей рукой, мириады пылинок кружились в медленном, почти мистическом вальсе. Тонкие, серебристые нити паутины, растянутые между ржавыми петлями и балками, дрожали от каждого её прерывистого выдоха...

Ранее: Саша впервые не выключила звук сразу. Она слушала, как Кирилл бросал ей вызов, как билось его сердце, как мир врывался в её крепость. А Лера тем временем узнала тайну бабушки и получила ключ к прошлому, которое ждало её двадцать лет. Дверь подъезда захлопнулась за спиной с глухим, тяжёлым стуком, отозвавшись в ушах Саши странным, протяжным эхом — будто кто-то невидимый повторил этот звук в пустом, тёмном коридоре. Она замерла на мгновение на холодной кафельной плитке, прислушиваясь к необычному, новому для себя ощущению...

Ранее: Саша нашла имя на полях старой тетради. То самое, что ставило ей двойки и смотрело с ненавистью. Месть тянулась через двадцать лет. Но главная тайна была впереди. — ...Эта... эта Галина Петровна... Она и есть та самая... практикантка? Та, что из-за которой всё разрушилось? — в голосе Леры дрожали не только недоумение и шок, но и закипающая, медленная ярость. Внезапно десять жирных, алых двоек на её душу обрели новый, чудовищный, личный смысл. Это была не просто учительская придирка. Это была месть...

Ранее: Директор показал ей фотографию бабушки, и Лера узнала, что та была не просто пианисткой, а хранительницей тайны. Теперь настало время узнать, какой именно, в старом кабинете музыки. Дверь в кабинет музыки в старом крыле школы не открывалась, а сдавалась — с боем. Лера толкнула её плечом, и старый, покосившийся замок с пронзительным скрипом зацепился за ржавую ответную часть. С третьего толчка что-то щёлкнуло внутри, и створка с тяжёлым вздохом поползла внутрь, пропуская её в царство забытого времени...