AIвазовский

Мы ждали, что ИИ станет нашим «Джарвисом» — мудрым помощником, который искоренит коррупцию и решит мировые конфликты. Но вместо утопии мы получили нечто иное. Искусственный интеллект не исправляет человеческие пороки, он их масштабирует. Пока Илон Маск требует нажать на тормоза, конкуренты ускоряются, а интернет на наших глазах мутирует в бесконечную помойку из спама, дипфейков и «галлюцинаций». Добро пожаловать в эпоху, где ваши глаза больше не являются надежным источником информации. Самое пугающее в современных нейросетях — их феноменальная способность вдохновенно и убедительно врать...

Все эти страшилки про ИИ, который захватит ядерные чемоданчики и превратит нас в батарейки — это сценарии для Голливуда. Реальность куда скучнее и при этом опаснее. Нейросети портят нам жизнь без лишнего пафоса: они не объявляют войну, они просто мешают вам получить работу, крадут деньги со счетов и подставляют под суд. Я решил разобраться, какие «сюрпризы» от нейросетей мы огребаем уже сегодня. Дочитайте до конца — там есть над чем поразмыслить. И обязательно залетайте в комментарии, ваше мнение сейчас на вес золота...

Вы замечали, как странно стало в соцсетях? Вы пишете комментарий — и получаете ответ через секунду. Вы листаете ленту — и видите сотни постов, которые выглядят одинаково. Вы ставите лайк — и на вас подписываются десять «красоток» с пустыми глазами. Добро пожаловать в «Теорию мертвого интернета». Раньше интернет был местом, где люди общались с людьми. Сегодня это гигантская ферма, где боты пишут посты для других ботов, а нейросети генерируют картинки, чтобы привлечь внимание алгоритмов. Мы — лишь случайные прохожие на этом празднике программного кода...

Вчера я полчаса листал ленту с артами и поймал себя на желании протереть глаза спиртом — настолько всё стало стерильным, вылизанным и до тошноты одинаковым. Если ваш нейросетевой шедевр выглядит так, будто его напечатали на коробке бюджетного китайского смартфона, у меня для вас плохие новости: вы попали в ловушку «дефолтной красоты». Нейронки по умолчанию стремятся к идеалу, но в искусстве идеал — это скука смертная. Мы все застряли в бесконечном цикле генерации лиц без единой поры и закатов, от которых рябит в глазах...

Знаете, еще год назад я чувствовал себя немного странно. В лентах все кричали о том, что ИИ вот-вот нас заменит, а я в это время по три часа пытался заставить Midjourney нарисовать собаку, у которой было бы меньше восьми лап. Было весело, но бесполезно. Но недавно я поймал себя на мысли: а ведь я перестал делать рутину сам. Совсем. Сначала я делегировал нейросетям то, что ненавидел больше всего — оформление презентаций. Раньше я мог вечер просидеть, подбирая шрифты в PowerPoint, а теперь просто скармливаю тезисы сервису Gamma и иду пить кофе...

Знакомо чувство, когда день начинается с поражения? Ещё не успели открыть глаза, а телефон уже вибрирует от уведомлений. Мысли скачут от вчерашнего отчёта к сегодняшней встрече. И вот вы уже на бегу, с головной болью от недосыпа и кислым привкусом спешки во рту. Как будто день украли, даже не дав в него войти. А что, если всё может быть иначе? Утро — не враг, не полоса препятствий, которую надо пройти на скорость. Это тихая мастерская, куда вы приходите первым. Где на столе лежит чистый лист дня, и только вы решаете, какими красками его заполнить...

Я знаю, ты здесь. Не потому что хотел, а потому что не смог не прийти. Между «пора бы» и «уже скоро» образовалась странная, липкая пустота. И ты в ней. Ты смотришь в потолок. Он такой близкий в темноте, будто давит. А может, это не он — может, это тишина. Та самая, которая днём была желанной, а сейчас звенит в ушах набатом одиночества. Ты уже десять раз переворачивал подушку. Искал прохладное место. Смотрел на часы: сначала с надеждой («если засну сейчас, ещё высплюсь»), потом со злостью, потом с покорной тоской...

Знаешь, у всего есть срок. У молока в холодильнике. У цветов в вазе. У свежести новостей в ленте. И у мыслей, которые жалили тебя весь день — тоже. Ночь — это не просто темнота. Это — тихий склад просрочки. Туда отправляется всё, что потеряло актуальность с наступлением темноты. Все твои «не успел», «недолюбил», «не справился». Все страхи, которые днём казались монстрами, а сейчас — просто тени на стене от ветки за окном. Ты ложишься, и заводской шум дня замирает. Остаётся только тиканье внутренних часов — тех, что отсчитывают не минуты, а истечение твоей сегодняшней боли...

Знакомо ли вам это чувство, когда внутри всё кричит, но снаружи — идеальная, оглушительная тишина? Когда в голове прокручивается диалог, которого никогда не было, звучат песни, которые вы не выбирали, а ваше собственное сердцебиение кажется чужим и тревожным стуком в дверь пустой квартиры? Мы боремся с шумом мира — с грохотом стройки, голосами новостей, навязчивым саундтреком из наушников. Но самый страшный шум — тот, что поселился внутри нас. И тишины мы боимся больше всего на свете, потому что в ней придётся услышать этот внутренний гул...

Есть в старых сказках такой сюжет. Чтобы вызвать духа, джинна или силу, скрытую в предмете, нужно знать тайное слово. Не громко крикнуть, а шепнуть именно ту, единственную, выверенную комбинацию звуков, которая заставит безликую мощь служить тебе. Кто произносит это слово — тот и становится хозяином магии. Сейчас, в 2024 году, эта сказка стала нашей повседневностью. Дух в бутылке — это большой языковой модель, нейросеть, способная на всё: написать сценарий, нарисовать картину, создать код. А тайное слово — это промпт...

Нам казалось, мы знаем это слово. Эклер — сладкий, с воздушным кремом, пахнущий детством из холодильника. Но в павильонах «Союзмультфильма» 1950-х у него был совсем другой вкус — вкус титанического труда и волшебства, рождённого вручную. Это была не выпечка, а тайная технология. Техника ротоскопирования, которую художники между собой ласково называли «эклером» — по названию французского проектора «Eclair». Суть её сегодня кажется невероятной. Чтобы персонаж двигался естественно, как живой, сначала его роль на плёнке играл настоящий актёр...