aesthetic knowledge

Юрий Владимирович Никулин — больше, чем народный артист СССР. Это явление, в котором парадоксально сплелись грусть и смех, военный подвиг и клоунада, всенародная слава и личная скромность. На первый взгляд его жизнь — готовая сюжетная канва для фильма: молодой человек, не принятый ни в один театральный вуз, становится кумиром миллионов, величайшим клоуном и одним из самых любимых актёров страны. Но за глянцевым фасадом славы скрывалась глубокая, сложная и удивительно цельная личность. Будущий мастер смеха провёл молодость в суровых реалиях войны...

В городе, где времена года менялись с точностью швейцарского механизма, жил старый часовщик Леон. Его мастерская, заваленная тикающими сердцами из латуни и стали, пахла маслом и одиночеством. Леон чинил время для других, но своё собственное считал безнадёжно испорченным. Всё изменилось в дождливый четверг, когда в дверь позвонила незнакомка. Под прозрачным пластиковым зонтом, как под куполом, стояла Айрис — библиотекарь из соседнего квартала. В руках она держала старые карманные часы в форме капли, которые остановились ровно сорок лет назад...

Станьте частью нашего дружного сообщества — Поддержите подпиской! Лукино Висконти ди Модроне — фигура, которую невозможно однозначно определить. Он был графом, но членом Коммунистической партии; наследником одной из самых влиятельных аристократических династий Италии, но одним из отцов-основателей неореализма — направления, сфокусированного на жизни простых людей. Он создавал суровые, почти документальные хроники послевоенной Италии, а затем погружался в роскошные, барочные визуальные поэмы о гибели аристократических миров...

Он был построен не как храм, а как побег. Сёгун Асикага Ёсимицу, уставший от запаха крови и пороха, от интриг и тяжести власти, возжелал создать место, где время текло бы, как медленный ручей, а мир отражался бы — ясный и непорочный. Но Ёсимицу был человеком противоречий. Его душа, жаждавшая просветления, была навеки сплетена с духом воина. Он приказал покрыть павильон чистым золотом. «Чтобы ловить отблески заката, — говорил он, — и отражать мимолётность красоты». Но втайне он лелеял и другую мысль: его убежище должно было ослеплять, подчинять, напоминать миру о его могуществе даже в уединении...

В пантеоне русских святых её образ узнаваем с первого взгляда: красная кофта, зелёная юбка (или наоборот — в цветах преображённого гвардейского мундира), платок, проницательный, чуть улыбающийся взгляд. Ксения Петербургская. Её называют «скорой помощницей», к ней стоят в очередях за счастьем у часовни на Смоленском кладбище. Но за этим народным почитанием скрывается история, полная парадоксов, которая говорит о Петербурге и о русской душе больше, чем volumes академических исследований. День памяти...