Adelia Bonar | Ткани оптом из Турции

Не список покупок и не очередная капсула ради капсулы. А честный разговор о том, какие пять вещей из натуральных тканей реально закроют все летние ситуации — от офиса до пляжа, от пикника до ужина. Лето задаёт один и тот же вопрос каждый год: как одеваться, когда жарко, когда нужно выглядеть прилично, когда хочется чувствовать себя свободно — и желательно всё это одновременно? Ответ, как обычно, не в количестве вещей. А в правильном выборе нескольких — но точных. Натуральные ткани летом — это не снобизм и не экология...

Возьмите шифон в руки. Он почти ничего не весит — буквально. Он скользит между пальцами, просвечивает на свету, дрожит от малейшего движения воздуха. Это не просто ткань. Это материализованное ощущение лёгкости. Слово «шифон» пришло из французского — chiffon означает «тряпка», «лоскут», «мелочь». Ирония в том, что именно эту «мелочь» веками считали одной из самых роскошных тканей в мире. Тончайшее плетение из шёлковых или хлопковых нитей, создающее почти прозрачную, лёгкую, словно дыхание, ткань — это и есть шифон...

Пока Шанель освобождала женщину от корсета, Скиапарелли превращала её в произведение искусства. Она дружила с Дали, одевала Мэй Уэст и придумала цвет, который назвала в свою честь. Мода никогда не была для неё просто одеждой. Эльза Скиапарелли, 1890–1973. Итальянский кутюрье, основательница дома моды в Париже. Главный соперник Шанель в 1930-е годы. Первая дизайнер, применившая принципы сюрреализма в моде. Закрыла дом в 1954 году — за год до того, как Шанель вернулась. Случайность? Вряд ли. Париж, 1937 год...

Она опаздывает на десять минут. Волосы чуть растрёпаны. Помада едва намечена. Шарф завязан так, будто случайно. И при этом — безупречна. Это не удача и не генетика. Это философия. Существует целая индустрия по копированию французского стиля. Книги, курсы, списки «10 вещей настоящей парижанки». Миллионы женщин по всему миру покупают тельняшки, берет и балетки — и всё равно не выглядят французскими. Потому что дело не в вещах. Никогда не было в вещах. Французский шик — это отношение. Точнее — отсутствие определённого отношения...

9 мая мы вспоминаем тех, кто победил. И редко думаем о том, как война изменила не только историю — но и ткань, которую мы носим. А она изменилась. Навсегда. Война меняет всё. Экономику, географию, политику — и одежду. Вторая мировая стала одним из самых мощных катализаторов изменений в истории текстиля. Не потому что люди хотели новой моды. А потому что выживание требовало новых решений — и эти решения оказались настолько точными, что остались с нами навсегда. В 1939 году, когда началась война, мода выглядела одним образом...

Майские — это особенный момент в году. Первое настоящее тепло, первая зелень, первый шашлык. И первый серьёзный вопрос сезона: что надеть, чтобы и на природе не замёрзнуть, и выглядеть как человек? Май обманчив. Утром может быть плюс восемь, в полдень — плюс двадцать два, а к вечеру у костра снова накинешь всё что есть. Плюс трава, земля, дым — всё это оставляет следы на одежде. Именно поэтому майская вылазка на природу требует особого подхода к гардеробу: не парадного, но и не наплевательского...

4 мая — день Звёздных войн. May the Force be with you. Но мало кто задумывается: сила этой вселенной во многом держится на ткани. На руках художников по костюмам, которые из обычных материалов создали мир, которому поверили миллионы. 1976 год, Лондон, студия Elstree. Художник по костюмам Джон Молло получает необычное задание от Джорджа Лукаса: создать костюмы для фильма о далёкой галактике. Никаких референсов, никаких аналогов. Только одно условие от режиссёра: «Это должно выглядеть как будто уже существовало тысячу лет»...

Есть ткани, которые принадлежат элите. И есть одна, которая принадлежит всем. Джинса прошла путь от штанов золотоискателей до подиумов haute couture — и при этом осталась собой. Это, пожалуй, самая демократичная история в истории моды. Калифорния, 1853 год. Молодой торговец по имени Леви Страусс приехал в Сан-Франциско с запасом ткани — он планировал продавать её старателям для палаток и фургонов. Но старатели хотели другого — крепких штанов, которые не рвутся в шахтах. Страусс переосмыслил свой товар...

Диор называл его «мастером нас всех». Шанель говорила: «Только Баленсиага настоящий кутюрье». Он не давал интервью, не появлялся на вечеринках, не заискивал перед прессой. Он просто шил. И этого было достаточно, чтобы стать величайшим. Кристобаль Баленсиага, 1895–1972. Испанский кутюрье, основатель дома Balenciaga в Париже. Сын рыбака и швеи из маленького баскского городка Гетариа. Научился шить у матери, открыл первое ателье в 16 лет. Единственный кутюрье в истории, который умел сам делать всё — рисовать, кроить, шить и драпировать...

Проведите пальцем по атласу — с одной стороны он холодный и скользкий, с другой чуть шероховатый. Эта разница — не случайность. Это тысячелетняя технология, придуманная для одной цели: поймать свет и не отпускать. Атлас не отражает свет как зеркало — он его поглощает и отдаёт иначе, медленно, глубоко, с разных углов по-разному. Именно поэтому атласное платье выглядит живым — оно меняется при каждом движении, при каждом повороте, при каждом шаге. Ни одна другая ткань не умеет этого так, как атлас...

В Японии есть слово «ма» — оно означает паузу, пустоту, пространство между вещами. Японская мода построена на этом слове. Не на том, что есть — а на том, чего нет. И именно это делает её самой влиятельной в мире. Когда в 1981 году Рей Кавакубо и Йоджи Ямамото привезли свои коллекции в Париж, критики были в растерянности. Чёрная одежда с дырами, асимметричные силуэты, ткани которые мнутся и не сопротивляются — это было полной противоположностью всему, что тогда считалось модой. Одни называли это «хиросимой шик»...

Она надела свитер задом наперёд. Убрала подкладку из пиджаков. Оставила швы снаружи. И каждый раз, когда мода говорила «так не делают» — она делала именно так. И оказывалась права. Соня Рикель, 1930–2016. Французский дизайнер, которую называли «королевой трикотажа» и «левым берегом Шанель». Основала собственный дом моды в Париже в 1968 году. Всю жизнь носила чёрное и рыжие кудри — и стала такой же узнаваемой, как её одежда. Париж, 1962 год. Молодая женщина беременна и не может найти ничего, что хотела бы носить...