Александр Зачесов

Пятно на стене продолжало разрастаться, пульсируя, будто живое. Его центр крутился все быстрее, и звук, напоминающий низкий гул ветра в тоннеле, усиливался. Василиса хотела было спросить, что Кош имел ввиду - как воспринимать его фразу, как насмешку или как комплимент, но тут пятно ослепительно вспыхнуло и поблекло.. Гул стих и из переставшего завихряться центра светящегося портала с глухим хлопком вывалилось низкорослое, кривоногое и горбатое существо с длинным носом, одетое в лохмотья, которые висели на нем как старый мешок...

Вопреки ожиданиям Василисы, вместо подземной реки “Харон” привел ее к внушительным деревянным воротам, покрытым причудливой вязью мудреных символов. Перед воротами лежали кости, в очертаниях которых угадывался человеческий скелет. В левой створке была выломана солидных размеров дыра. “Наверное, это проход для тех, у кого нет с собой платы за проезд” - подумала Василиса и, вспомнив о том, что главарь насильников отобрал у нее сумочку, в которой были кошелек и телефон, чуть было не зарыдала снова...

Василиса сидела на холодных каменных ступенях, обхватив руками колени, и рыдала. Издалека до нее доносилось приглушенное капанье воды. Капли падали с равномерным интервалами - Кап…Кап… - как удары метронома, ритмичные и равнодушные. Кап… Кап… - как будто кто-то еще плачет, роняя на землю тяжелые слезы. Сама Василиса рыдала без слез. Губы едва шевелились, изредка выдавливая глухие прерывистые стоны. Она выгибала спину, содрогалась всем телом, хватала ртом воздух и отчаянно вцеплялась пальцами в спутанные волосы, но глаза оставались сухими...

В тесном офисном помещении царила полутьма. Тишину нарушало лишь едва слышное гудение процессора. Бледный свет от стоявшего на столе монитора вырывал из мрака груды хаотично разбросанных бумаг, металлическую чернильницу с засохшими пятнами на крышке и горшок с причудливым растением. Его стебли изгибались как щупальца, а бутоны одновременно напоминали что-то среднее между цветами экзотических орхидей и пастью венериной мухоловки. За компьютером сидел широкоплечий человек в строгом черном пиджаке,...

Васильев сорвался с места и пулей выскочил через пролом в воротах. Он ободрал одежду и кожу на плечах, но не выпустил из рук фонарь. Крак…Шрии-и…- послышался за спиной зловещий скрип. Васильев не стал оборачиваться и побежал. Он бежал, перескакивая неровные ступени. Вперед, сквозь сырость и гнилостный запах.. Вперед, подальше от проклятой тюрьмы с ожившими мертвецами. Каждый вдох обжигал острой болью легкие, бешеный стук сердца эхом отдавался в пульсирующие виски. Крак…Шрии-и…- продолжал преследовать его жуткий скрежет...

- А кувалда нам зачем? - спросил Васильев, спускаясь по тоннелю вслед за Паштетом. - На всякий пожарный, - не оглядываясь, отозвался Паштет, - ты это… держись на пару шагов подальше, на. А то Сурен свет заметит, спалимся раньше времени… Ступеньки заканчивались. Впереди уже можно было разглядеть очертания ворот. - Главное, Вася, на иероглифы эти не смотри, - Паштет перешел на шепот, - если опять зависнешь, двину так… Он резко остановился, оборвав фразу на полуслове. Васильев чуть не врезался ему в спину, свет фонаря задрожал, заметался по стенам тоннеля...

- Вот Сурен падла, - вытирая пот со лба, сказал Паштет, - с “Максимкой” давно бы уже управились… Васильев молча кивнул. Не скажешь же Паштету, что он только рад отсутствию отбойника, потому что махание кайлом хоть как-то отвлекает от мыслей о всем том дерьме, которое довелось увидеть в чертовом склепе. И о девчонке, временную “могилу” для которой они сейчас выдалбливали в толще шахты. Очередной кусок породы откололся под ударом кайла, и каменная крошка брызнула в глаза. Васильев зажмурился, в голове...

Давящая и густая тьма обволакивала со всех сторон липкой паутиной настолько долго, что он уже давно перестал чувствовать ход времени. Бесконечная чернота понемногу размывала его память. Он уже забыл, как звучит собственный голос, забыл своё имя, забыл, были ли у него друзья и враги. Все что от него осталось - ничтожная крупица сознания, дрейфующая в пустоте... Всё изменилось как только первая капля холодной влаги коснулась его губ. Впервые за долгие века он почувствовал что-то, физически почувствовал...

Добро пожаловать! Здесь вы найдете все части книги "Тот самый Бессмертный", упорядоченные для удобного чтения. 📖 Аннотация: Многовековой плен в забытом склепе, сотни лет в цепях, сдерживающий амулет… Древний некромант, давно забытый и списанный в мифы, возвращается в мир, который больше не верит в чудовищ...

Сурен и Васильев молча смотрели на закованного в цепи мертвеца. Паштет первым решился подойти ближе: - Походу кто-то очень не хотел, чтобы этот фраер выбрался на свободу. Всего цепями обмотали. Век воли не видать, мля… Действительно, если остальных скелеты просто приковали за руки к железным кольцам в стене, этого узника сковали на совесть - многочисленные цепи обвивали его руки, ноги и туловище. - Четыре…Шесть…Восемь…Десять…Двеннадцать! - насчитал Васильев, - зачем так много? - Миня болшэ валнует хули он такой… свэжий, - поскреб бороду Сурен, - как будта савсем нидавна помир...

- Давно хотелось ему втащить, - криво ухмыльнулся Паштет, после того как мощным апперкотом отправил Васильева в нокаут - долбозавр, мля… – В чэлюст та зачэм? - сокрушенно качал головой Сурен, оттаскивая приземлившегося на безголового скелета товарища подальше от пыльных костей. - А куда ещё-то, епт, - пожал плечами Паштет, - он же в “наморднике”. Сурен, матерясь сквозь зубы, прислонил Васильева спиной к стене, стянул с него респиратор. - Зуби вроди целий… - А как же ртуть? - спросил Паштет. - Она тут болшэ сотни лет,, - махнул рукой Сурен, - давно уж всо вывитралас… Навэрна...

Сурен шёл первым, и тени от фонаря в его руках плясали на стенах, создавая причудливые образы. Ступеньки уводили все глубже под землю, температура воздуха становилась все ниже. - Холодно, блин, - простонал плетущийся последним Васильев. - холодно и стремно… — Задрал ныть, Вася, — буркнул Паштет, — Тоннель как тоннель. Он тут, наверное, еще с царских времен. Ну, когда тут каторжники херачили. Декабристы всякие, нах. — Декабристы? — переспросил Васильев. — Ага. В этих краях всегда зеков заставляли шахты рыть...