Ну что же, 1-е сентября — «снова в Польшу». Поражение Польши в сентябре 1939 года стало одним из первых крупных свидетельств того, насколько сильно изменилась европейская война.
Все-таки Испанская Гражданская была «технологичной» лишь точечно, а в целом напоминала смесь «Первой мировой на минималках» и «аналога российской Гражданской войны». Немецкие маневры в Австрии и Чехословакии позволили «обкатать» технику и личный состав в условиях, приближенных к боевым.
И все-таки именно Польская кампания вермахта стала настоящей «большой войной в Европе» (хотя сейчас далеко не все согласны с тем, что начало Второй мировой нужно отсчитывать непременно с 1-го сентября 1939-го).
Надо сказать, что от поляков чудес те же французы вообще не ждали, давая им от 4-х месяцев до полугода. Их по сути заранее списали, во многом благодаря поведению польской же военно-политической элиты.
Но реальность превзошла ожидания. А ведь это были «немцы 1939-го года», потом критиковавшие собственные действия в Польской кампании.
За несколько недель польская армия, насчитывавшая сотни тысяч военнослужащих, была разгромлена, государственное управление оказалось парализовано, а значительная часть территории страны занята немецкими войсками. Объяснять этот результат только превосходством Германии в танках и авиации было бы слишком просто.
Причины польской катастрофы лежали гораздо глубже — в особенностях стратегического планирования, мобилизации, организации войск, моторизации и связи, а также в географическом положении самой Польши.
Германия готовилась к войне заранее.
Непосредственная подготовка Третьего рейха к войне с Польшей началась весной 1939 года. 3 апреля верховное командование вооружённых сил Германии издало директиву «О единой подготовке вооружённых сил к войне на 1939–1940 гг.».
В документе прямо определялась главная задача будущей кампании: уничтожение польских вооружённых сил. При этом особое значение придавалось внезапности.
Германское командование стремилось добиться такого положения, при котором Польша не успела бы спокойно завершить мобилизацию, сосредоточить войска и развернуть их в соответствии с первоначальными планами.
Само начало войны должно было стать максимально неожиданным, а подготовка к операции велась таким образом, чтобы наступление можно было начать в любой момент начиная с 1 сентября 1939 года.
Немецкий план изначально предполагал не длительную войну на истощение, а стремительную кампанию с уничтожением основных сил польской армии ещё на западных территориях страны. Для этого у Германии имелись весьма благоприятные географические условия. Созданные при участии самих поляков.
После ликвидации Чехословакии и превращения Словакии в государство, зависимое от Германии, возможности для развёртывания немецких войск значительно расширились.
Польша оказалась окружена потенциальными направлениями германского наступления с нескольких сторон. Восточная Пруссия, Померания и Силезия создавали своеобразные выступы, позволявшие наносить удары по польской территории одновременно с севера и запада.
Немецкие и польские планы.
Немецкая операция получила название «Вайс» («Белый»). Её замысел строился вокруг внезапного вторжения и одновременных ударов крупных группировок с разных направлений. Немцы рассчитывали сорвать польскую мобилизацию и сосредоточение, а затем окружить и уничтожить главные силы польской армии, находившиеся западнее Вислы и Нарева.
Иными словами, немецкое командование стремилось лишить противника самого важного преимущества — возможности организованно собрать свои силы в единый кулак.
Хотя на практике снабжать собственный мобпотенциал полякам было нечем (об этом дальше), немцы этого наверняка не знали и не собирались предоставлять Варшаве такую возможность даже теоретически.
Польское командование, напротив, исходило из совершенно иной логики. В Варшаве вроде как понимали, что самостоятельно выдержать длительную войну против Германии будет крайне трудно (но вели себя на международной арене польские руководители иначе).
Основная надежда связывалась с Великобританией и Францией. Предполагалось, что вступление западных союзников в войну заставит Германию разделить силы и тем самым даст Польше возможность продолжать сопротивление. И даже наступать!
Однако до этого момента польская армия должна была удерживать свою территорию. Именно здесь возникала одна из главных проблем польского плана.
Польское командование намеревалось развернуть первый стратегический эшелон непосредственно вдоль практически всей границы с Германией и Словакией. В него входили шесть армий и отдельная оперативная группа. В резерве оставалась ещё одна армия, а также несколько оперативных групп.
На карте такое решение выглядело логичным: необходимо было прикрыть страну, промышленные районы, коммуникации и важнейшие города. Но военная проблема заключалась в том, что растянутая по огромному фронту армия не могла обладать достаточной плотностью одновременно на всех направлениях.
Главная ошибка — попытка защищать всё сразу.
Немецкий генерал и военный историк Курт фон Типпельскирх позднее отмечал, что подобное распределение сил фактически лишало польскую армию возможности создать мощные оборонительные группировки.
По его оценке, войска оказались распылены: Польша стремилась прикрыть всё, но в результате не смогла создать достаточной силы практически нигде.
«Если вообще стоит говорить о какой-то стратегической ценности этого плана, его следует объяснять только совершенной недооценкой сил и возможностей противника.
К тому же поляки жили ещё отжившими представлениями о способах и формах ведения войны. Они полагали, что по примеру прошлых войн лишь после окончания стратегического развёртывания и следующего за ним соприкосновения подвижных частей постепенно развернуться пограничные бои, в ходе которых должны возникнуть необходимые решения и изменения оперативных планов...» (с) Курт фон Типпельскирх. История Второй мировой войны.
Причина была не только в ошибках польского командования. География страны действительно ставила Варшаву перед чрезвычайно сложным выбором. Отступить заранее на восток означало добровольно оставить противнику важные промышленные районы и территории, население которых польское государство не собиралось отдавать без боя.
Особое значение имела Силезия — один из главных промышленных районов страны. Она находилась близко к германской границе. Если же польская армия отходила бы за Вислу и Сан, то противник получал бы возможность быстро занять значительную часть экономической базы Польши.
Были и политические причины. Отказ от защиты западных областей воспринимался бы как серьёзное поражение ещё до начала войны. Польское руководство рассчитывало не только на военную целесообразность, но и на политический престиж, моральное состояние населения и помощь Франции и Великобритании.
В итоге польская армия оказалась перед практически неразрешимой задачей: удерживать огромную территорию непосредственно у границы, не имея достаточной моторизации и резервов для быстрого перебрасывания войск.
Польский коридор и угроза окружения.
Особенно уязвимым районом был Польский коридор. Значительная часть польских войск была сосредоточена здесь или поблизости. Это также имело политическое объяснение: речь шла о территории, которая до 1918 года входила в состав Германии и имела большое символическое значение для «возрожденного польского государства».
Но с военной точки зрения положение было крайне опасным. Польская группировка в коридоре могла оказаться под ударом сразу с двух сторон — из Померании и Восточной Пруссии. Получалась своеобразная ловушка: войска должны были защищать территорию, которая сама по себе создавала противнику отличную возможность для двойного охвата.
Вместо концентрации сил на главных направлениях польская армия была вынуждена распределять их по всему фронту. На юге, где проходили важные направления германского наступления, войска также не имели достаточной плотности.
Ещё одна проблема заключалась в резерве. Значительная часть польских сил под командованием маршала Эдварда Рыдз-Смиглы оставалась в центральной части страны и предназначалась для «нанесения контрудара».
Однако такой замысел требовал хорошей связи и высокой мобильности. Польская армия не обладала ни тем, ни другим в достаточной степени. Разрушение коммуникаций германской авиацией дополнительно осложняло управление войсками.
Польша не была безоружной.
При этом представление о польской армии как о плохо вооружённой массе, совершенно неспособной сопротивляться Германии, было бы ошибочным.
Польша все-таки обладала своей военной промышленностью и имела современное оружие собственной разработки (в том числе авиацию... правда, она у поляков не считалась отдельным видом вооруженных сил), плюс очень много закупала (используя французские деньги). Правда, всего было меньше, чем у Германии. Оно и неудивительно: масштабы стран и уровень их промышленного развития серьезно различались.
Польские противотанковые средства, самолеты, стрелковое вооружение и некоторые образцы бронетехники вполне соответствовали требованиям своего времени.
Польская бронетехника могла успешно бороться по крайней мере с частью немецких лёгких танков и бронеавтомобилей.
Проблема заключалась в другом: современные образцы не были объединены в мощную самостоятельную бронетанковую систему. И в целом потенциал страны не использовался на полную катушку, можно сказать, что польская армия 1939-го по ряду параметров уступала польской армии 1920-го.
Танки и танкетки распределялись небольшими подразделениями между пехотными и кавалерийскими соединениями. Они воспринимались прежде всего как средство усиления и разведки, а не как самостоятельный инструмент глубокого манёвра.
Особенно показательна судьба танкеток TK и TKS. Они находились в броневых дивизионах кавалерийских бригад и отдельных разведывательных танковых ротах, подчинённых армейским штабам.
Таким образом, наличие бронетехники ещё не означало наличие танковых войск в том понимании, которое продемонстрировала Германия в 1939 году.
Немцы стремились концентрировать танки, моторизованную пехоту, артиллерию и авиацию для нанесения мощных ударов на отдельных участках фронта. У поляков материальной части было меньше, использовалась она нерационально.
Мобилизация не решала проблему.
На бумаге мобилизационные возможности Польши выглядели значительными. В 1939 году страна располагала мобилизационным ресурсом примерно в три миллиона человек. Однако мобилизационный ресурс и способность немедленно превратить его в полноценную армию — далеко не одно и то же.
Существовали ограничения по вооружению, боеприпасам, обмундированию и снабжению. В войсках и на складах находилось около миллиона винтовок различных типов, включая польские wz. 29, польские варианты «Маузера», старые «Лебели» и переделанные винтовки других систем.
Однако значительная часть даже этого оружия (легко понять, что на всех его не хватало) была устаревшей, а некоторые запасы имели недостаточное количество соответствующих боеприпасов.
Ещё сложнее обстояло дело с материальным обеспечением резервистов. Качественное польское обмундирование и обувь были сравнительно дорогими, а имеющихся запасов хватало лишь на часть мобилизуемых. По мере расширения армии возрастала необходимость использовать более простую форму и искать замену штатному снаряжению.
С боеприпасами и топливом ситуация также оставалась напряжённой. По существовавшим оценкам, накопленных запасов могло хватить примерно на два месяца войны.
Но эти расчёты имели смысл лишь в случае, если государство сохраняло устойчивую систему снабжения. Стремительное продвижение немецких войск и нарушение коммуникаций быстро превращали имеющиеся запасы в проблему распределения.
Связь также оставалась слабым местом. Когда штаб терял связь с подчинёнными частями, управление быстро превращалось в передачу приказов с большим запаздыванием. В условиях обычной позиционной войны это было серьёзной неприятностью, а в условиях быстрого манёвра — смертельным недостатком.
Поэтому немецкий прорыв мог приобретать эффект лавины: сначала нарушалась оборона одного участка, затем нарушались коммуникации, после чего соседние части оказывались под угрозой окружения и начинали отходить.
Первая неделя войны стала переломной.
Уже к концу первой недели кампании польская оборона была прорвана на значительную глубину и дезорганизована. Армии понесли тяжёлые потери, а возможности для формирования нового сплошного фронта быстро сокращались.
7 сентября маршал Рыдз-Смиглы вместе со своим штабом перебрался в крепость Брест. При этом начальник польского Генерального штаба генерал Вацлав Стахевич, оставшийся в Варшаве, не располагал всеми необходимыми полномочиями для самостоятельного принятия решений и испытывал серьёзные проблемы со связью.
Положение государственного руководства также стремительно ухудшалось. 6 сентября польское правительство покинуло Варшаву и перебралось в Люблин, а вскоре продолжило движение на юго-восток страны. Начались переговоры о возможности эвакуации правительства во Францию через Румынию.
Для государства, ведущего войну, это имело огромное значение. Даже если отдельные воинские части продолжали сражаться, централизованное управление страной и армией быстро разрушалось.
Военное руководство страны фактически попыталось решить одновременно несколько задач. Оно хотело удержать западные территории, защитить промышленность, не отдавать противнику важные города и коммуникации, прикрыть границы и одновременно сохранить резерв для контрудара (или даже наступления на немецкую территорию, если французы с британцами отвлекут немцев на себя). Однако при имеющихся ресурсах выполнить все эти задачи было невозможно.
Германия имела преимущество в численности и особенно в организации войск, располагала значительно более высокой моторизацией и могла концентрировать силы на выбранных направлениях. Её авиация эффективно воздействовала на польские коммуникации и облегчала продвижение сухопутных войск (и срывала польскую мобилизацию — выполнить её на 100% Польша не успела).
Польская же армия была вынуждена защищать слишком длинный фронт. Её войска оказались распределены по территории, которую было трудно удерживать при наличии нескольких направлений германского наступления. Резервы не обладали необходимой мобильностью, а связь и управление быстро ухудшались.
При этом польские солдаты и офицеры далеко не всегда демонстрировали низкую боеспособность. Отдельные отряды сражались упорно и наносили немцам серьёзные потери. Проблема заключалась в том, что локальная стойкость некоторых польских частей уже не могла изменить общий ход кампании, когда разрушалась вся система управления и снабжения.
Именно поэтому сентябрь 1939 года стал столь показательным примером новой войны (и здесь неважно, откуда мы отсчитываем дату начала Второй мировой).
Поражение Польши было следствием не того, что у неё «не было армии», а того, что её армия оказалась организационно не готова вести войну в том темпе, который навязал противник. Германия смогла превратить превосходство в управлении, моторизации, связи и взаимодействии войск в стремительный разгром противника.
Разумеется, не стоит забывать и о предвоенной политике Польши. У нас об этом не так часто вспоминают, но ведь наследники Пилсудского умудрились серьезно рассориться с Францией (что уж там про СССР-то говорить), ломая политику Парижа (доходя до завуалированных угроз начальнику французского Генштаба в 1938-м).
Так что французы не собирались драться насмерть на западе из-за поляков. Тем более, когда увидели темпы немецкого наступления. То бишь поляки думали, что «они не одни и заграница поможет». Но такая позиция буквально являлась беспочвенной. Так как ранее поляки сами фактически сыграли на стороне Берлина против интересов Парижа. И чего хотели-то после этого?
То есть помимо чисто военных или промышленных недостатков и амбициозных планов налицо ещё и дипломатические провалы.
Если вдруг хотите поддержать автора донатом — сюда (по заявкам).
С вами вел беседу Темный историк, подписывайтесь на канал, нажимайте на «колокольчик», смотрите старые публикации (это очень важно для меня, правда) и вступайте в мое сообщество в соцсети Вконтакте, смотрите видео на You Tube или на моем RUTUBE канале. Недавно я завел телеграм-канал, тоже приглашаю всех!