Юлия откинулась на спинку офисного кресла, которое с тоскливым скрипом восприняло этот жест как сигнал к началу очередного рабочего дня. За окном серое питерское утро пыталось изобразить рассвет, но получалось у него плохо, как у начинающего художника, который взялся за акварель, а в руках держал масло. Она смотрела на кипу бумаг, разложенных на столе, и думала о том, что если бы ей десять лет назад сказали, что она будет сидеть и пересчитывать чужие миллиарды, она бы рассмеялась. А сейчас она не смеялась. Потому что цифры были такими, что смех застревал в горле, как кость от плохо прожаренного стейка.
Это была история о том, как двое бывших менеджеров «Газпрома» с такой виртуозностью обчищали карманы родной корпорации, что любой профессиональный карманник из Одессы начала XX века, услышав их методы, непременно снял бы шляпу в знак уважения. Точнее, снял бы, если бы при нем еще сохранилась эта самая шляпа, а не была бы уже давно заложена за ненадобностью. Юлия перелистнула страницу отчета оценщика, и брови ее поползли вверх со скоростью, с которой обычно падают акции нефтяных компаний во время очередного кризиса.
АО «Салаватнефтемаш» оценили в 1,916 миллиарда рублей. ООО «РемЭнергоМонтаж» — в 46 миллионов. «Ну, хоть мелочь какая-то», — саркастически подумала Юлия. На секунду ей представилось, как она заходит в продуктовый магазин с этими 46 миллионами, чтобы купить хлеб и молоко, и как кассирша смотрит на нее с немым вопросом: «Вам мелочью сдать или крупными?» А следом — еще один актив, «Салаватский катализаторный завод», тоже ушел в государственную копилку. И все это богатство, вся эта промышленная мощь, которая когда-то (в прошлой жизни, до прихода «эффективных менеджеров») исправно производила нечто нужное, теперь фигурировала в скромном, сухом тексте судебного решения.
Весна 2025 года. Арбитражный суд Башкирии. Мраморные колонны, высокие потолки, запах казенного пафоса и напряженной тишины. Генпрокуратура, как заправский фокусник, достала из рукава козырь: иск к Алексею Митюшову. В статусе нерезидента, будучи уже где-то далеко за бугром, этот человек умудрялся контролировать стратегические предприятия Российской Федерации. «Ловкость рук и никакого мошенничества, — мысленно съязвила Юлия. — Хотя, нет, мошенничество было, и еще какое». Те самые предприятия, которые обслуживали ООО «Газпром нефтехим Салават». То есть кормились от руки щедрого государственного гиганта, а кормили при этом целую сеть компаний, которые, как ни странно, принадлежали самому Митюшову. Вот такая забавная круговая порука, достойная пера Салтыкова-Щедрина, если бы тот писал не в XIX, а в XXI веке.
Но самое интересное, как говаривал один известный персонаж, было впереди. Март 2025 года ознаменовался тем, что Генпрокуратура не ограничилась одним Митюшовым и потянула за ниточку, которая привела к другому не менее колоритному персонажу — Кириллу Селезневу. И вот тут начинается та самая арифметика, от которой у Юлии начинали нервно подергиваться веки. Сумма ущерба, согласно иску, составила примерно 150 миллиардов рублей.
Сто пятьдесят миллиардов. Давайте представим это в наглядном виде. Если взять среднюю зарплату инженера на том же «Газпром нефтехим Салавате», который с утра до вечера следит за исправностью клапанов и давлением в трубах, и умножить на количество лет его жизни, всех его детей, внуков и еще правнуков, получится жалкая копейка на фоне этих цифр. А Митюшов и Селезнев, как заправские бизнес-стратеги, запустили конвейер по производству этих самых «копеек», превращая их в горы золота. Схема была проста, как мычание, и гениальна, как всё простое. С 2011 года, пока обычные люди боролись с последствиями кризисов, покупали доллары по 30 рублей и ипотеки, эти двое обеспечивали заключение контрактов между предприятием и подконтрольными им фирмами.
Они были похожи на пауков в одной сети. Только пауки, как известно, плетут паутину, чтобы поймать муху, а эти товарищи сплели паутину, чтобы поймать денежный поток «Газпрома» и перенаправить его в свои закрома. Контракты, по словам прокуратуры, были «стабильно выгодными». Это юридическое определение звучало так же нелепо, как фраза «гуманный палач» или «веселый налоговый инспектор». «Выгодными» для кого? Для самих контрагентов, разумеется. При этом «Газпром нефтехим Салават» исправно оплачивал счета, полагая, видимо, что поставляет деньги в собственный карман, а поставлял их в карманы Селезнева и Митюшова.
Юлия представила себе этих двух людей. Митюшов — бывший топ-менеджер энергетического блока, директор ООО «Газпром энерго», член коллегиальных органов. Человек, который знал о внутренней кухне корпорации всё, вплоть до того, какой маркой кофе балуется секретарша главного акционера. Селезнев — гендиректор «Русхимальянса», экс-глава департамента маркетинга. Два кита, два столпа, на которых, по их собственному, видимо, мнению, держалось всё это нефтегазовое великолепие. Они использовали свои должности и полномочия не для того, чтобы качать газ, а чтобы качать деньги. Схема работала годами, как швейцарский хронометр. Только вместо часовых стрелок у них были дебет и кредит.
Вот как это происходило. Митюшов, будучи нерезидентом, то есть уже будучи гражданином другого государства (или просто имеющим такой статус), через цепочку подставных фирм, названия которых звучали как пароль для входа в секретный клуб, приобретал активы в Башкирии. Он стал бенефициаром. Затем на арену выходил Селезнев, который, используя свои связи и рычаги влияния в «Газпроме», обеспечивал поток заказов. Эти заказы были такими жирными и вкусными, что подконтрольные фирмы Митюшова буквально купались в деньгах, не успевая их тратить.
Часть денег, как пишут в газетах, уходила на зарубежные счета. Там, за границей, этими миллиардами, наверное, можно было вымостить дорогу до самого Лондона. Другая часть оседала внутри России в виде новых приобретений. Так, помимо башкирских заводов, в списке фигурировали «Дмитровский завод газобетонных изделий», «Бонолит — строительные решения», «Севинвест», «Корпоративный центр», «Ферроцинк», «Бизнеслогика» и «М Индустрия». Целая империя, состоящая из непрофильных активов, которую они, видимо, собирали как пазл. Или как коллекцию редких марок. Только марки эти были денежными.
И вот теперь, в марте 2025 года, эта империя начала рушиться. Генпрокуратура нанесла удар. На предварительном судебном заседании во Фрунзенском районном суде Питера, где обычно решаются вопросы о разводах и мелких кражах, вдруг зазвучали цифры с восемью нулями. Заместитель генпрокурора лично подписал иск. Это было круто. Круто, как ураган, сметающий всё на своем пути. Суд арестовал активы. Все эти «Салаватнефтемаши», «РемЭнергоМонтажи» и прочие заводы перешли в руки государства.
Но самое ироничное, что заставило Юлию горько усмехнуться, было в конце. Правительство включило эти предприятия в план приватизации на 2026–2028 годы. Государство получило обратно свои заводы и теперь намеревалось их продать. Снова. Потому что держать их в своей собственности, видимо, так же накладно, как и кормить дракона. Продать, чтобы получить деньги, которые уже были украдены из того же самого бюджета, который эти заводы и кормил. Бесконечный круговорот воды в природе, только вместо воды — деньги, а вместо круговорота — закольцованная схема хищения и возврата.
Юлия посмотрела на отчет оценщика. ООО «ЭсАрДжи Консалтинг». Солидное название. Они оценили «Салаватнефтемаш» почти в два миллиарда. А «РемЭнергоМонтаж» — в жалкие 46 миллионов. Жалкие по сравнению с тем, что эти предприятия, будучи в руках Митюшова, приносили ему, вероятно, в сотни раз больше. Но оценка есть оценка. Она нужна для приватизации. Государство должно знать, сколько оно продает. Продает то, что само же и купило, отобрав у воров.
А сами воры? Митюшов с февраля 2023 года в международном розыске. Уголовное дело о мошенничестве было возбуждено еще в 2022-м. Он бегает где-то за границей, возможно, сидит в уютном ресторане в Лондоне или на вилле в Италии и читает новости о том, как оценщики делят его бывшую собственность. Селезнев — пока на свободе. Но это вопрос времени. Генпрокуратура не шутит. Эта структура вообще не склонна к шуткам. Она, как тяжелый паровой каток, прошлась по этой истории.
И во всем этом судебно-бухгалтерском фарсе самыми жалкими были не Митюшов с Селезневым, а те самые подставные фирмы. «Севинвест», «Корпоративный центр», «Ферроцинк». Безликие буквы и слова, за которыми не стояло ничего, кроме желания заработать. Они были пешками в этой большой игре. Пешками, которые вдруг превратились в фигуры, когда на них обратила внимание прокуратура. Юлия представила, каково сейчас тем, кто формально числится гендиректорами этих ООО. Люди, которые, возможно, даже не знали, через какие схемы проходят их подписи. Или знали. Тогда им тем хуже.
Она отложила бумаги и подошла к окну. За стеклом моросил дождь. Такой же серый, как сами деньги, которые были украдены. Все эти схемы выглядели запутанными лишь на первый взгляд. Если приглядеться, они были до ужаса банальны. Создать фирму-прокладку. Заключить договор на обслуживание. Установить цену на 200% выше рыночной. Получить прибыль. Повторить. С каждым годом масштабы росли, а аппетиты — крепли. 150 миллиардов рублей не взялись из воздуха. Их заработали на честном труде тех самых нефтяников и газовиков, которые и не подозревали, что их пот и кровь превращаются в золотые слитки в швейцарских банках.
Она вспомнила историю из своей практики. Какой-то мелкий предприниматель, который продал партию бракованных труб на сумму в 10 миллионов, и его посадили на три года. А здесь 150 миллиардов, и главные фигуранты либо в розыске, либо подпирают стены суда. Все относительно. Для одного — криминал, для другого — бизнес.
Ирония ситуации заключалась еще и в том, что эти двое, Митюшов и Селезнев, возможно, искренне считали себя неприкасаемыми. Они же были в «Газпроме». Они были верхушкой. Они управляли потоками. Кто мог посметь тронуть людей, которые ворочают такими деньгами? Оказалось, что Генпрокуратура может. И тронула. И еще как тронула.
Юлия вернулась за стол и снова взяла в руки иск. Там было четко прописано: «действовали поэтапно и скоординированно с целью обогащения за счет имущества ПАО «Газпром» и государства как его учредителя и основного акционера». Звучит как приговор. И это приговор не только им, но и всей той системе, которая позволяла существовать таким схемам долгие годы. Наверное, там были свои покровители, свои крыши. Но теперь, как говорится, партия сказала: «Надо». И партия сделала.
Интересно, что с ними будет дальше? Суд состоится. Активы будут проданы. Деньги пойдут в бюджет. Может быть, на эти деньги построят новую школу или больницу. А может, закупят новые государственные самолеты. Но вряд ли хоть одна копейка из этих двух миллиардов дойдет до того самого инженера из Салавата, который исправно обслуживает трубы на заводе. Ему как платили 60 тысяч, так и будут платить. А где-то далеко, в заграничном особняке, человек по фамилии Митюшов сидит и грустно смотрит на то, как его империя превращается в тыкву.
А Юлии оставалось только одно — продолжать работать. Считать. Анализировать. Потому что работа юриста в таких делах — это не просто бумажки перекладывать. Это быть свидетелем того, как вершится правосудие. Саркастичное, ироничное, порой нелепое, но неумолимое правосудие. Оно похоже на бульдозер. Медленно, но верно он сносит всё на своем пути. И неважно, кто ты — бывший топ-менеджер «Газпрома» или маленький предприниматель с бракованными трубами.
Конец дня. За окном потемнело. Питерские фонари начали разливать желтый свет по мокрым тротуарам. Юлия убрала документы в папку. Дело Митюшова и Селезнева было лишь одним из многих в ее жизни. Но оно было показательным. Оно как рентген просвечивало всю подноготную большой корпоративной политики. И вывод был прост: не надо воровать у государства. Потому что государство, если захочет, всегда отыграет назад. С процентами.
Бывшие топ-менеджеры «Газпрома» Селезнев и Митюшов вывели из ООО «Газпром нефтехим Салават» около 150 млрд рублей, следует из поданного к ним иска Генпрокуратуры. По версии обвинения, Селезнев и Митюшов обеспечивали заключение с 2011 года контрактов между ООО «Газпром нефтехим Салават» и подконтрольными себе предприятиями, которые оказывались для последних «стабильно выгодными». Генпрокуратура считает, что бывшие топ-менеджеры «Газпрома» Кирилл Селезнев и Алексей Митюшов вывели из ООО «Газпром нефтехим Салават» около 150 млрд рублей, передает «Интерфакс» со ссылкой на иск надзорного ведомства. Она погасила свет в кабинете и вышла в коридор. Где-то вдалеке гудел лифт, и этот звук был похож на гул больших денег, уходящих в никуда.