После смены я первым делом открывал холодильник и смотрел, остался ли компот. В большой кастрюле стоял холодный напиток, а на дне лежали мягкие кусочки яблок и груш.
В Советском Союзе я любил компоты и любые фруктовые напитки. Летом мы со Светой варили их почти каждый день, если удавалось достать яблоки, вишню, смородину или другие фрукты и ягоды.
Яблоки давали напитку запах, вишня окрашивала воду, смородина добавляла кислинку. Света пробовала компот и решала, сколько сахара положить.
Иногда она добавляла пару ложек. Иногда оставляла напиток кислым. Мне нравились оба варианта, потому что летом компот пили не ради сладости, а потому что он хорошо утолял жажду.
Зимой свежих фруктов и ягод становилось меньше. На столе уже не было той миски с вишней, которую летом ставили рядом с кастрюлей. Поэтому мы переходили на сухофрукты.
За ними я ходил на рынок. Покупал яблоки, груши, изюм, а иногда курагу. Сухофрукты продавали на развес, и продавец набирал их в бумажный пакет.
Пакет выходил тяжёлый. Я нёс его домой и придерживал снизу ладонью, чтобы бумага не порвалась. Внутри шуршали сухие яблоки и груши.
По дороге я представлял большую кастрюлю на плите. Знал, что дома Света уже освободила место на кухне и достала миску для сухофруктов.
Мы высыпали покупку на стол. Света перебирала кусочки пальцами и отбрасывала всё лишнее. Я промывал яблоки, груши и изюм водой.
Сухофрукты нужно было подготовить. На них оставалась пыль, иногда попадались мелкие веточки или тёмные кусочки. После промывки вода становилась мутной, а сами фрукты немного набухали.
Курага появлялась не всегда. Если её удавалось купить, Света добавляла несколько кусочков в общую смесь. Напиток от этого становился темнее и мягче на вкус.
Большую кастрюлю наполняли водой и ставили на плиту. Яблоки и груши варились дольше, поэтому их клали раньше. Потом добавляли изюм и остальные сухофрукты.
Постепенно вода меняла цвет. Яблоки становились светлее, груши размягчались, изюм набухал и опускался на дно.
Света стояла рядом с плитой. Она не отходила далеко, потому что компот мог подняться пеной. В руках у неё была ложка, которой она время от времени помешивала напиток.
«Ваня, сахар пока не добавляй», говорила она. «Сначала попробуем, какой вкус дадут фрукты».
Я ждал у стола. Хотелось налить стакан сразу, но горячий компот Света не подавала. Она снимала кастрюлю с плиты и оставляла её остывать.
По квартире расходился тёплый запах яблок и груш. Он чувствовался на кухне, в коридоре и даже у входной двери.
Когда компот остывал, Света убирала кастрюлю в холодильник. К вечеру напиток становился холодным и насыщенным.
В советских рецептах компота из сухофруктов тоже предусматривали охлаждение. Сухие яблоки и груши перебирали, промывали, варили, а готовые фрукты подавали вместе с напитком.
После рабочей смены я приходил домой уставшим. Ставил сумку, снимал куртку и шёл к холодильнику.
Света могла быть на кухне. Она резала хлеб, убирала посуду или готовила ужин. Я не спрашивал, остался ли компот, потому что сам видел кастрюлю на нижней полке.
Стакан выбирал большой. Наливал почти до края, чтобы вместе с напитком попали фрукты.
Изюм плавал маленькими тёмными точками. Яблоки лежали светлыми дольками, а груши были темнее и плотнее.
Первый глоток получался прохладным. Потом чувствовался вкус яблока, за ним появлялась кислинка, а в конце оставалась сладость изюма.
Если Света добавляла сахар, напиток получался мягче. Если оставляла его кислым, я пил медленнее и сильнее чувствовал вкус фруктов.
После первого стакана я уже не спешил. Садился за стол и держал стакан обеими руками, пока напиток постепенно заканчивался.
Рабочий день после этого воспринимался иначе. Цех оставался за дверью, а передо мной были кухня, холодный стакан и большая кастрюля в холодильнике.
Мне нравилось, когда в стакан попадал кусочек яблока. Он становился мягким, но не разваливался сразу. Его можно было достать ложкой и съесть после напитка.
Груша размокала сильнее. Она впитывала сладкую воду и становилась почти прозрачной.
Иногда я оставлял грушу на дне. Сначала допивал компот, а потом доставал фрукт ложкой.
Света знала эту привычку. Если в кастрюле оставалось мало напитка, она говорила:
«Ваня, детям тоже оставь».
Я отодвигал стакан. Но через несколько минут снова смотрел на кастрюлю и проверял, хватит ли ещё на один.
Компот не выпивали сразу после варки. Сначала нужно было сходить на рынок, принести сухофрукты, перебрать их, промыть, поставить кастрюлю на плиту и дождаться, пока напиток остынет.
В этом домашнем деле участвовали мы оба. Я приносил продукты, Света следила за вкусом и порядком на кухне.
Когда компот заканчивался, это было видно по кастрюле. На дне оставались несколько ложек жидкости, изюм и размокшие фрукты.
Я уже заранее знал, что в выходной снова пойду на рынок. Нужно было купить новый пакет сухофруктов, чтобы зимой в холодильнике снова стояла большая кастрюля.
Покупал примерно те же продукты. Яблоки, груши, изюм, иногда курагу. Но вкус всё равно каждый раз получался немного другим.
На него влияли сами сухофрукты и количество сахара. Одни яблоки были суше, другие имели более сильный запах. Груши могли оказаться мягкими или плотными.
Поэтому Света всегда пробовала напиток. Она не варила компот вслепую, а подстраивала вкус под продукты.
Летом свежие яблоки, вишня и смородина давали один напиток. Зимой сухофрукты давали другой. Но кастрюля оставалась той же, как и привычка пить компот после работы.
Я открывал холодильник, наливал стакан и садился за стол. За окном рано темнело, а в квартире было тепло.
В памяти остался бумажный пакет с сухофруктами. Осталась миска после промывки. Осталась Света у плиты и её ложка, которой она пробовала компот.
Остался холодный стакан после смены. В нём плавал кусочек яблока или груши.
Когда компот был в холодильнике, зимний вечер начинался с привычного вкуса. А когда кастрюля пустела, я уже знал, что в выходной снова пойду на рынок.