— Да, всё будет нормально, можете не переживать. Хозяин мне полностью доверяет. Я перезвоню.
Максим быстро сунул телефон в карман. Его просто разрывало от злости. Какого чёрта ты тут ползаешь? Он навис над маленькой худенькой уборщицей, которая протирала подоконник. Пожилая женщина посмотрела на него удивлённо.
— Я не ползаю, я убираюсь.
— Почему ты не можешь убираться так, чтобы никому не мешать?
Женщина пожала плечами:
— Я же не знаю, когда вы придёте. Обычно в это время здесь никого нет.
Максим даже не понимал, что его бесило больше — то ли сама эта хромоножка, то ли её наивность, то ли то, что как только он созванивался с конкурентами, эта бабка оказывалась рядом, будто её кто-то приставил следить за ним. Ну, это, конечно, был полный абсурд. Хозяин ведь даже не знал её, а может быть, даже и не видел. Такие люди не обращают внимания на уборщиц.
Максим тоже хотел быть таким человеком. У него однажды уже почти всё получилось. Он уже мечтал, что будет нежиться на пляже с молодой возлюбленной, тогда как другие будут впахивать на работе. Но в последний момент его план вычислили, и мужчине пришлось скрываться бегством. Он уехал за тысячу километров от того места, где жил раньше. Пришлось отдать остатки денег за то, чтобы сменить имя. Устроиться же сюда получилось не сразу.
Максим долго изучал доходы, перспективы и только потом начал действовать. Вот уже три года он трудился в должности заместителя генерального директора. Купить дипломы, рекомендации для него вообще не составило никакого труда. В самом начале, правда, у него был немного другой план. Он собирался охмурить, завоевать сестру босса. Вот тогда вообще бы всё было легко. Но, как ни странно, простенькая по внешности девушка вообще им не заинтересовалась. Это, конечно, стало серьёзным ударом по самолюбию Максима. Обычно перед его чарами никто не мог устоять.
Он зарабатывал хорошо и, в принципе, даже готов был уже отказаться от идеи быстрого обогащения, но они сами вышли на него, предложили много денег. Он даже слегка обалдел от суммы, а уж потом, чтобы у него не было никаких сомнений, сказали, что в курсе его прошлых «подвигов». И вот теперь эта старая серая мышь всякий раз, когда ему нужно было о чём-то переговорить с конкурентами, как на зло, оказывалась рядом с ним.
— Ещё раз увижу, что ты подслушиваешь, пожалеешь. Так и знай, никто тебя больше не возьмёт на работу, а у меня будет наконец-то повод избавиться от тебя. Причём так, что никто меня не осудит за то, что обижаю неполноценных.
Максим пошёл по коридору. Валентина грустно смотрела ему вслед. Она понимала, что этот человек что-то затевает, и ей очень хотелось помешать этому. Когда-то довольно молодой хозяин этой фирмы по-человечески к ней отнёсся, дал работу, выделил средства на ремонт полуразрушенной квартирки. Никто в те времена не брал её на работу, а этот человек выслушал и поверил. Она, можно сказать, больше и не видела его и была уверена, что и он про неё давно забыл. Но Валентина добро забывать не собиралась. В тот момент у неё выбора-то не было: или как-то зацепиться за жизнь, или идти на улицу, стать той, кто постоянно попрошайничает у магазинов.
Не нравился ей этот заместитель. Непонятно, откуда взялся, непонятно, с кем шепчется по углам. Валентина потёрла ногу. Как только погода менялась, так ныть шрамы начинали нестерпимо. Всё-таки сказывалось, наверное, как операция была сделана. Хотя, чего теперь думать об этом? Хорошо хоть нога на месте осталась.
Пятнадцать лет назад Валентина, которая на тот момент работала в своей и её мужа маленькой фирме, совершила, ну, как решил суд, совершила преступление. Дело вообще никаким образом не относилось к их работе. Валя ехала на работу на своём маленьком автомобиле. Нужно было выбраться из города и проехать ещё километров десять. Погода была жуткая. Дождь, снег, ледяная корка. Валя решила, что поедет очень осторожно. Не то чтобы она боялась дороги, да и резина у неё была новая, но бережёного Бог бережёт.
Она что-то увидела, что-то привлекло её внимание. От магазинчика, что располагался на обочине дороги, тихо скользнул большой внедорожник. Ну, сначала тихо, потом быстрее, а за рулём не было никого. Видимо, хозяин остался в магазине, а внедорожник скользил как раз по направлению к двум машинам, которые, видимо, совсем недавно стукнулись. Повреждения вроде бы небольшие, но у одной машины, кажется, от удара заклинила дверь. И мужчина, который выбрался через окно, пытался её открыть, чтобы достать ребёнка.
Всё это Валя увидела за одну секунду. Время, как казалось, остановилось. Потом выскочил хозяин большой машины. Люди шарахнулись от тех двух машин в разные стороны, а мужчина закрыл собою ту часть машины, где плакал ребёнок. Валя вдавила педаль газа в пол. Конечно, такую махину не остановить, но сбить с траектории — можно. Удар оказался такой, что Валя потеряла сознание на пару секунд, но почти сразу очнулась. Вокруг всё дымилось. Тем не менее, она успела увидеть самое главное: внедорожник свалился с дороги чуть дальше. Очень удачно свалился, кувыркнувшись несколько раз.
Её из машины вытащил тот самый мужчина, совсем молоденький, почти пацан, видимо, молодой отец. А потом... потом её судили заочно, пока она лежала в больнице. Вообще начался какой-то кошмар. По всем документам оказалось, что она была пьяной и устроила всё ДТП. Её постоянно куда-то перевозили. Нога всё никак не заживала, а муж подал на развод. В итоге она оказалась в каком-то поселении на два года, потом жила там неподалёку, потому что просто не было куда податься.
Кое-как, собрав немного денег, перебралась сюда. Она даже не пыталась вернуться в родной город. Только один раз прочла в газете, что о ней тогда писали. Жизнь сломалась в один момент. Ну не зря, говорят, добрыми намерениями вымощена дорога в ад. Скорее всего, если бы Валя боролась, если бы добивалась правды, всё было бы совсем по-другому. Но что-то, видимо, сломалось в ней в тот самый момент. Она и в эту фирму пришла безо всякой надежды. Но хозяин, как-то так получилось, что попала она именно к нему, выслушав её короткую историю, кивнул:
— Хорошо, с завтрашнего дня можете приступать к обязанностям уборщицы. Испытательный срок у нас для всех, так что без обид.
Просто сказал, ничего не выспрашивая, и ничего не хотел разузнать ещё. Она работала, старалась, платили хорошо. К праздникам премии выдавали. У Валентины даже появились мысли попробовать собрать на операцию. Ну, чтобы не подпрыгивать при ходьбе, да и чтобы боли не мучили.
Этот заместитель же был каким-то подозрительным. И в одном он был прав: Валентина специально старалась оказаться рядом. Что-то он замышлял.
— Максим Алексеевич, вы помните, через час у нас переговоры.
Мужчина подпрыгнул от неожиданности. Как-то он пропустил момент, когда босс приехал. Нужно быть повнимательнее.
— Да, Кирилл Семёнович, конечно, всё помню.
Ещё бы он не помнил. Эти переговоры — первый шаг к тому, что он станет очень богат. Эти, а потом ещё одни переговоры именно с теми, с кем нужно конкурентам. И дело в шляпе.
— Возможно, я немного задержусь. Нужно отъехать. Вы тогда начинайте без меня.
— Хорошо.
Кирилл Семёнович ушёл. Максим уже мысленно потирал руки. Сегодня он будет главным, и никто не сможет отменить его решение. В зале собрались те, кого Максим видел уже не в первый раз, хотя старательно делал вид, что они незнакомы. Этим людям нужен был контракт. Никто, кроме них и Максима, не знал, что фирма липовая. И второй контракт тоже будет заключён на липовую фирму. Но тут уже всё на мази, всё сделано, всё оформлено. Оставалось только подписать.
Максим расслабленно сидел в кресле, а потом краем глаза заметил ту самую уборщицу, что хромала мимо двери. Он моментально скинул стакан на пол, и тот разлетелся на мелкие кусочки.
— Эй, ты, как там тебя, уборщица?
Валентина заглянула в кабинет:
— Вы мне?
— Тебе? Кому же ещё? Убраться тут надо.
Валентина кинула взгляд на пол, подошла ближе.
— Ты и так не подпрыгивай, а то люстру зацепишь, и она тоже свалится. Думаешь, стакан сам что ли упал?
Валя молча собирала осколки. Кто-то хихикнул, кто-то отошёл, чтобы не мешать.
— Нет, не сам. Вот ты шла мимо, подпрыгивала, всё тут раскачалось, и вот результат.
Валентина спиной почувствовала, что в кабинет вошёл кто-то ещё, и посмотрела на Максима Алексеевича:
— Это всё или ещё хотите в остроумии поупражняться?
Вот теперь рассмеялись многие, а Максим побагровел от негодования:
— Ты да кто ты такая, дура хромоногая? Уволена сегодня же!
— Максим Алексеевич, а когда это в ваши обязанности входили кадровые вопросы?
Максим подскочил. Да что ж такое? Снова пропустил, как босс появился. А ещё и не один. Какие-то незнакомые люди с ним, и это всё напрягало.
— Ой, Кирилл Семёнович, а я вас и не заметил. Да вот техничка ведёт себя так, будто она тут директор.
— Странно. Я ваш разговор слушаю с самого начала и понять не могу, чем вам эта женщина так насолила.
— Ну это вы только сейчас услышали. А до этого она постоянно под ногами путалась.
— Интересно, как это целый человек может путаться под ногами? Возможно, разве у того, кто вознёс себя слишком высоко?
Максим почувствовал, как по спине побежала струйка пота. Интересно, а почему босс так с ним разговаривает? И кто эти люди с ним? У них ведь с директором всегда нормальные отношения были. Происходило что-то непонятное, и его это очень напугало.
— Валентина Андреевна, вы свободны! Извините за неподобающее отношение к вам.
Валя повернулась. Нет, она всё-таки должна рассказать боссу:
— Кирилл Семёнович, знаете что? Я действительно всё время мешаю вашему заместителю. Дело в том, что он что-то замышляет против вас. И это что-то должно случиться на сегодняшних переговорах.
Максим вскочил:
— Но это вообще ни в какие ворота не лезет! Иди к своим тряпкам и вёдрам! Лезет туда, где её вообще быть не должно!
Ему очень хотелось взять за воротник эту уборщицу и тряхануть так, чтобы душонка выскочила. Кирилл Семёнович улыбнулся:
— Спасибо, Валентина Андреевна, но я уже в курсе всего. Идите, передохните немного.
— Стойте!
Мужчина, который пришёл вместе с боссом, подошёл к ней. Долго смотрел на неё, а потом спросил:
— Вы не помните меня?
Валя медленно отступила назад:
— Это вы? Вы тогда были возле машины с ребёнком?
— Я не смог вас найти, наверное, потому что не сразу искать начал. Мне потом в полиции сказали... Если бы я знал раньше... Вы только не уходите далеко. Я возьму адрес у Кирилла. Я всё вижу, всё понимаю и всё исправлю, поверьте. Только, пожалуйста, не исчезайте больше. Моя дочка уже совсем взрослая и тоже мечтает вас поблагодарить. Мы тут быстро закончим.
Максим обречённо сел. Он прекрасно понимал, что всё вылезло наружу, и сейчас его просто прикопают. Его новые партнёры обеспокоенно переглядывались. Наконец один из них встал:
— Вы знаете, у нас непредвиденные обстоятельства, нужно срочно ехать. Мы обязательно с вами свяжемся.
Они гуськом двинулись к двери. Максим пристроился в хвост процессии, но на пороге босс преградил ему путь:
— А с вами мы пока не закончили.
Валентина сидела на диване в своей съёмной комнате и тихо плакала. Всё нахлынуло. Все воспоминания о планах, о муже, о работе. И так жалко стало себя. Ничего она не могла поделать со своими чувствами.
В дверь постучали. Валя вытерла глаза, пошла открывать.
— Ой, это вы?
На пороге стоял Кирилл Семёнович, тот самый знакомый, ради которого она когда-то направила свою машину в бок внедорожнику. И девочка с ним лет семнадцати. Они вошли, осмотрелись.
— Валентина Андреевна, возьмите только самые личные вещи и документы. Сюда вы больше не вернётесь. Одежду купим, ну и всё остальное тоже.
Валя охнула:
— Но как же так-то? Куда же я?
— Сейчас к нам, потом в самую лучшую больницу. Потом у нас суды, потому что я могу поклясться, что никакого алкогольного запаха не было. Да и вообще нужно копнуть это осиное гнездо, а уж потом в новую счастливую жизнь. И знаете, это самое меньшее, что я могу для вас сделать. Вы сделали для нас намного больше — для меня, для моей дочери.
Валя невольно смахнула слезинку, а потом всё так завертелось.
И вот уже спустя год она совершенно не узнавала свою жизнь. У неё была новая собственная квартира, у неё была новая должность. Да и вообще у неё появилась как будто семья.
Она сидела в уютной гостиной, пила чай с Кириллом Семёновичем и его дочерью, которая уже училась в университете. Женщина смотрела на них и не верила, что всего год назад она была одинокой уборщицей, которую унижал проходимец.
— Валентина Андреевна, — сказал Кирилл Семёнович, — я хочу, чтобы вы знали: ваш поступок тогда, пятнадцать лет назад, изменил мою жизнь. Моя дочка жива, я жив. И мы никогда не забудем, что вы рискнули собой ради незнакомых людей.
— Я не думала тогда о риске, — тихо ответила Валя. — Я просто увидела ребёнка, который плакал. И не могла пройти мимо.
— Поэтому вы и герой, — улыбнулась девушка. — Настоящий герой.
Валентина улыбнулась в ответ. Она не считала себя героиней. Она просто была человеком, который не прошёл мимо чужой беды. И в конце концов добро, которое она когда-то сделала, вернулось к ней сторицей. Иногда для того, чтобы обрести счастье, нужно просто оставаться человеком. И тогда жизнь обязательно отплатит тебе тем же.
Конец.