Зинаида Петровна стояла в дверях, подперев косяк рукой, и пристально разглядывала Лиду — новоиспеченную невестку, которую сын привез из города.
— Мам, не начинай, — вступился за невесту Сергей.
— А что мам! Она ж обузой нам будет, тощая да слабая...
Лида хотела отшутиться, хотя бы улыбнуться, сказать что-то весёлое, но слова застряли в горле и она лишь сильнее сжала ручку переноски.
— Это что ещё?
Свекровь перевела взгляд на переноску, ее брови тут же поползли вверх, а лицо перекосило.
— Моя кошка, — выдавила Лида. — Муся. Она домашняя, умная добрая...
— Домой кошку? — вскрикнула Зинаида Петровна. — На кой ляд она мне в доме? Грязь, шерсть, блохи! Не пущу!
Лида замерла от стыда и страха за себя и кошку: не так она себе представляла встречу с будущей свекровью. Сережа полгода убеждал девушку, что мама сама настаивала на переезде к ней в большой дом, чтобы и подружиться, и сэкономить, и помочь молодым накопить на свадьбу...
— Мам, — сказал Сергей ласковым голосом, приобнимая Лиду. — Кошка останется с нами, в нашей комнате. Сын домой вернулся! Ты не рада?
— Рада, сынок, неожиданно просто... Проходите, располагайтесь и за стол...
Сергей расцеловал мать, взял у Лиды переноску и понёс в выделенную им комнату. Лида пошла следом, не оборачиваясь, но спиной чувствовала тяжелый взгляд свекрови.
Комната оказалась большой и севтлой. Было видно, что их ждали: все чистое, застеленное, а на столике стоит красивый букет живых цветов.
Лида стояла у двери, не решаясь войти.
— Сереж, мне так неловко за Мусю. Ты маму не предупредил? — прошептала она.
Сергей обернулся, подошёл, обнял за плечи — сильно, по-хозяйски, — чмокнул в макушку.
— Перестань, все хорошо. Мама просто ревнует, — заверил он ее. — Я же обещал, что кошка будет с нами. Расслабься, мы дома!
Лида уткнулась носом в его грудь, пахнущую свежим потом и машинным маслом. И тут же вспомнила, как вчера громко хлопнула дверью родительской квартиры, не обращая внимания на доносившиеся проклятия отца, и увидела ожидающего у подъезда Сергея. Он стоял, прислонившись к старой «Ниве» и улыбнулся, по-джентельменски открывая перед ней пассажирскую дверь:
— Всё. Теперь мы будем вместе. Только ты и я.
— И Муся, — сказала она.
Он засмеялся и кивнул:
— И Муся. Конечно.
Так она оказалась в деревне у Сережи, счастливая и уверенная в правильности сделанного выбора.
---
Лида понимала, что не сможет сидеть сложа руки в ожидании, пока Сережа заработает им на жизнь, и как только будущий муж ушел в поле, она встала перед свекровью и попросила:
— Научите меня, пожалуйста, как управляться по хозяйству. Хочу помочь вам.
— Так хоть вставать надо раньше, барышня, — съязвила Зинаида Петровна, но потом добавила. — Ходи за мной и запоминай. Может, сгодишься хоть на что-то...
Первые недели были как в тумане. Она вставала затемно, пока Сергей ещё спал, и бесшумно одевалась, чтобы не разбудить. Шла в хлев — кормить корову, доить, убирать навоз. Руки, которые раньше держали только книги и чашку с кофе, теперь были красными от воды и коровьего молока, покрывались трещинами и мозолями. Она не жаловалась. Она хотела доказать — всем, но в первую очередь свекрови, — что она не бесполезная городская штучка.
Свекровь наблюдала. Стояла в проходе, сложив руки на груди, и смотрела, как Лида моет полы, чистит картошку, ставит тесто. Комментарии сыпались короткие и колючие:
— Мелко режешь. У нас в деревне крупно режут, чтоб сытнее.
— Пол не вытерла — разводы остались. В городе, наверное, паркет, а тут дерево. Его любить надо.
— Воды много льёшь. У нас колодец, не водопровод.
Лида молчала, глотала обиду и переделывала.
Сергей уходил в поле затемно — трактор, пахота, смена за сменой. Возвращался, когда солнце уже садилось за оврагами. Садился за стол, уставший, пропахший дизелем и соломой, и сразу смотрел на неё, улыбался краешком губ и с любовью хвалил:
— Какая ты у меня молодец! Держишься. Я знал, что ты сильная!
Лида млела, а Зинаида Петровна обязательно как бы невзначай цыкала, от чего молодоженам хотелось расхохотаться.
Со временем свекровь перестала придираться к каждой мелочи. Лида быстро схватывала нюансы готовки и ухода за животными. Но с единственным Зинаида Петровна не могла смириться — с Мусей. Каждый раз при виде кошки хозяйка закатывала глаза, морщилась и демонстративно кричала «брысь». Это был компромисс, который, увы, продлился недолго.
---
Лида проснулась от кошачьего воя и сначала подумала, что придавила Мусю во сне. Спросонья она переворошила всю кровать, разбудив и Сережу, и только тогда поняла, что крик идет с улицы.
Муся сидела у порога: вся мокрая, дрожащая, шерсть стоит дыбом.
— Муся, маленькая, тихо-тихо, я здесь, я рядом, — шептала Лида, взяв кошку и гладя её дрожащую спину. — Как ты оказалась на улице?
— Там ей самое место! Чего ты ее опять в дом тащишь? Потянуло кошку погулять!
Зинаида Петровна стояла в проходе, окидывая их с Мусей брезгливым взглядом.
— Это вы ее выкинули? — сквозь зубы спросила Лида свекровь.
— Фу, делать мне нечего. Видать сама, замучилась сидеть в комнате. Иди яйца мужу жарь, что вцепилась в животное, брось ее, фу! — выдала Зинаида Петровна и вернулась к себе в спальню.
Лида еле сдержалась. Все еще прижимая Мусю к груди, она вернулась к Сергею, закрыв за собой дверь. Он уже заканчивал одеваться, натягивая носки.
— Серёж, — чуть не плача, начала Лида. — Твоя мать выгнала Мусю. Или ночью, или рано утром. Там дождь и темнота. Бедная Муся...
— Ты замучила своей кошкой. Что за детский сад? Ты мне завтрак приготовила?
— Сереж, она зашла к нам в комнату, схватила Мусю и выкинула за дверь! Ты понимаешь? — Лида, как заведенная, пыталась донести до мужа свою боль от случившегося.
— Да плевать, Лид, это всего лишь кошка...
— Моя кошка. Ты обещал!
— Лид, давай завтрак готовь, мне целый день работать, и так десять минут недоспал. Ну это мама, ты ее знаешь, перебесится. Нет у меня сил участвовать в ваших разборках.
— Но Сереж...
— Спасибо, дорогая, поеду голодным, — отрезал Сергей, поднялся и вышел. Лида опомниться не успела, как хлопнула входная дверь.
От нахлынувшей обиды девушка бросилась на кровать и заплакала. Но ее тут же прервал стук в дверь и крик свекрови:
— Мужа без завтрака оставила так хоть живность покорми! Корова уже ревёт, как ненормальная! Чего разлеглась, как барыня?
Лида работала как заведённая. И чем сильнее она уставала от утренней рутины, тем больше убеждалась, как была не права, вываливав на бедного мужа личные проблемы.
Осознав глупость своего поведения, Лиде стало так стыдно, что она в два раза быстрее управилась с хозяйством. И досрочно освободившись, поспешила извиниться перед ужином и принести ему в поле горячий обед.
Лида почти бежала. Сережины любимые ватрушки пахли горячим творогом через полотенце, обжигая руки. Она перепрыгивала ручьи, сапоги чавкали по сырой траве, но она не чувствовала усталости и боли. Она хотела одного — подойти к нему, сказать: «Прости меня, дурочку, ты мне дороже всех».
Она вышла к полю и прищурилась от слепящего света, стараясь разглядеть Сергея и остальных трудяг. Трактор с людьми виднелся прямо по центру, Лида сделала шаг навстречу и вдруг посмотрела налево, на стога сена, оценить сделанное за утро. Но увиденное заставило ее застопориться.
На самой низкой скирде в падающей тени от других, лежали двое: ее Сережа и соседка Люська. Она лежала на сене с открытой грудью, откинув голову назад и зажмурившись от наслаждения, а он жадно ласкал ее губами и руками.
Лида стояла, как вкопанная, минут десять, с ужасом наблюдая за развернувшейся сценой. Потом тряхнула головой, с силой кинула аккуратно сложенный обед прямо в траву и побежала к дому.
---
— Быстро ты вернулась, шельма, давай приступай ужин варгань. Погодь, а посуда где? Ты куда пошла? На кухню или! Я с тобой говорю!!!
Лида как будто не видела свекровь и не слышала ее криков. Она прошла мимо Зинаиды Петровны в их с мужем комнату, открыла шкаф, достала сво чемодан и стала методично складывать в него вещи.
— Ты чего удумала? Ау! Сережа выгнал тебя, дуру такую? Ну и иди! Кому ты нужна, с тобой даже каши не сваришь! — плюнула свекровь и наконец ушла, перестав орать под ухом.
Но Лида, кажется, вообще не обратила на нее внимания. Сложив свои скромные пожитки, она подхватила Мусю, уложила ее в переноску и, взяв в одну руку кошку, а в другую чемодан, пошла к выходу.
— Тикай! Кошака своего не забыла? — закричала Зинаида Петровна. — Обратно не пущу!
Лида остановилась в дверях и внимательно посмотрела на свекровь.
— Спасибо вам и прощайте, — сказала она и вышла, оставив свекровь стоять в прихожей с открытым ртом.
Лида пошла по проселочной дороги к трассе. До города было триста километров, но она не думала об этом. Будет выход: найдется телефон, отец встретит, люди помогут. Главное, спастись.
Девушка уже почти дошла до трассы, как из-за поворота выехал старый «Уазик» и поравнявшись с Лидой, остановился.
— Лида?! Ты чё, девка? Куда пешком? — присвистнул сидевший за рулем дядя Миша.
— Домой, дядь Миш. В город, — улыбнулась ему в ответ Лида.
Он покачал головой, вздохнул и открыл дверцу:
— Садись, дочка. Подвезу до райцентра, там на автобус сядем, — продолжал дядя Миша, уже выруливая на трассу. — Деньги-то есть? Не страшно, помогу. Думаю, успеем. Так и знал, что нечего тебе тут делать. Как увидел тебя в первый раз, не понимал, что ты нашла в нашем Сережке, не чета ты ему...
Лида слушала добрую болтовню дяди Миши, прижимая к себе переноску. Скоро она будет дома и начнет новую жизнь.
А. П.