Был уже поздний вечер, когда Тося и Галя сидели на кухне второго этажа. За окном бесшумно кружились редкие снежинки, и тусклый свет уличных фонарей падал на заснеженные ветви деревьев. На столе перед подругами стояли две кружки с остывшим чаем, и от разговора, который они вели, в воздухе чувствовалось что-то тёплое и доверительное.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/aoiCsHdUGxIaSOlj
Тося рассказала Гале свой сон: про новогоднюю ночь, про Андрея, про то, как они стояли у ёлки и загадывали желания. Она говорила медленно, иногда замолкая, чтобы подобрать правильные слова, а Галя молча слушала, не перебивая.
— Ты знаешь, Галя, — сказала Тося, глядя в кружку с остывшим чаем, — я поняла одну вещь после этого сна. Да, я жду Андрея. Я хочу, чтобы он был рядом. Я верю, что у него есть веские причины не приходить сейчас. И я надеюсь, что он когда-нибудь придёт. Но я поняла другое.
— Что же? — тихо спросила Галя.
— Я поняла, что мне было невероятно хорошо там, во сне, рядом с Андреем, — начала Тося, и голос её чуть дрогнул. — Я чувствовала себя так, будто наконец-то оказалась там, где должна быть. Я видела его глаза, слышала его голос, чувствовала его руки... Мне казалось, что я могу дышать полной грудью, что все мои тревоги и страхи исчезли. Это было как будто я вернулась домой, в место, где меня ждали.
Она замолчала, и в её глазах мелькнул тот самый тёплый свет, который появлялся у неё каждый раз, когда она говорила об Андрее. Но через мгновение этот свет погас, сменившись тревогой.
— Но, когда я проснулась, — продолжила Тося, и голос её стал тише, — первое, что я почувствовала, был страх. Настоящий, ледяной страх. Я лежала в темноте и думала: «Где Серёжа? Почему его не было в этом сне? Почему я была с Андреем вдвоём?»
Галя нахмурилась, внимательно слушая подругу. Она видела, как Тосе тяжело говорить об этом, но понимала, что ей нужно выговориться.
— Никакой Андрей мне без Серёжи не нужен, — твёрдо продолжила Тося, поднимая глаза на подругу. — Сын — это главное, что есть у меня в жизни. Он моя опора, мой смысл, мой свет. Он всегда со мной. И будет всегда.
Галя внимательно посмотрела на неё, и в её взгляде читалось что-то глубокое, почти тревожное. Она помолчала, словно взвешивая слова, а потом спросила:
— Ты не боишься остаться одна, Тося?
Вопрос повис в воздухе, и на мгновение Тося почувствовала, как внутри неё что-то сжимается. Но она знала, что у неё есть ответ.
— Я не одна, — уверенно ответила Тося, глядя Гале прямо в глаза. — У меня есть Серёжа. И этого достаточно. Пока он рядом, я не чувствую себя одинокой. Даже если Андрей не придёт, даже если больше никто не появится в моей жизни, у меня есть сын. И я буду жить ради него.
Она замолчала, и в этой тишине Галя увидела в её глазах ту самую решимость, которую иногда замечала у Тоси в самые трудные моменты. Она понимала, что Тося говорит это не для того, чтобы казаться сильной, а потому что так чувствует сердцем.
Галя взяла её руку и улыбнулась.
— Ты замечательная мать, Тось, — сказала она, и голос её звучал мягко. — И я горжусь тем, что знаю тебя.
Тося улыбнулась сквозь слёзы и сжала руку подруги.
— Знаешь, Галя, наверное, это был знак.
— Какой знак? — спросила Галя.
— Знак того, что Андрей — это моя мечта. Но Серёжа — это моя реальность. И если мне суждено быть счастливой, то только вместе с ним. Без него никакое счастье не имеет смысла.
Галя почувствовала, как прослезилась сама.
— Тебе не пора бежать к своему смыслу жизни? – смахнула она слезинку.
— Да, Галя, побегу, - Тося встала из-за стола, взяла бокал и хотела помыть его.
— Беги, - подмигнула ей Галя. – Я сама вымою.
Тося торопливо вышла из кухни, а Галя вздохнула, задумавшись. Она думала о том, что несмотря на все трудности, Тося счастливая: ей есть о ком заботиться, есть ради кого жить. Галя в который раз почувствовала, что хочет иметь свою семью, что она полностью готова к этому.
Галя сидела за столом, глядя на пустую кружку, из которой только что пила чай, и чувствовала, как внутри неё поднимается что-то светлое и немного грустное одновременно. Она думала о Тосе, о её словах, о её уверенности в том, что главное в жизни — это сын. Галя завидовала ей белой завистью. Завидовала тому, что у Тоси есть кто-то, ради кого она просыпается каждое утро, кто наполняет её жизнь смыслом.
Галя вздохнула и провела пальцем по краю кружки, очерчивая невидимый круг. Она смотрела на своё отражение в тёмном окне — на лицо, на волосы, на очки, которые, как ей казалось, портили всё. Она сняла очки и положила их на стол, прищурившись. В стекле она видела только размытый силуэт, но даже так ей казалось, что она выглядит лучше без них.
«Если бы не мои очки, — думала она, — может быть, я была бы более заметной. Может быть, кто-то обратил бы на меня внимание. Но парни смотрят на девушек в очках в самую последнюю очередь, будто мы какие-то второсортные. Чем мы хуже других? Даже Райка обозвала меня «очкариком». Очень обидно...»
Она вспомнила, как Рая, в порыве ссоры, бросила ей это слово. Тогда оно прозвучало как оскорбление, как насмешка над тем, что Галя не могла изменить. Она помнила, как ей было больно, как она хотела крикнуть в ответ что-то резкое, но не смогла произнести ни слова.
Галя думала о том, что её простенькая внешность и очки делают её невидимой для мужчин. И от этого было тревожно.
Галя снова надела очки и посмотрела на своё отражение. Она увидела знакомое лицо, немного грустное, но доброе. Галя подумала о том, что, возможно, дело не в очках. Может быть, ей просто нужно поверить в себя, перестать бояться быть отвергнутой?
Галя вспомнила, как она смотрела на Тосю, когда та говорила о Серёже. В Тосиных глазах была такая уверенность, такая любовь, что Гале захотелось почувствовать то же самое.
Она вздохнула и встала из-за стола, взяла кружки и пошла мыть их. Вода была тёплой, и она мыла посуду, чувствуя, как её мысли постепенно успокаиваются. Она знала, что её время придёт. Возможно, не сейчас, но когда-нибудь. А пока у неё есть подруги, есть учёба, есть цель — помочь Тосе с продажей закруток и покупкой матраса для Серёжи. И это тоже было важно. Маленькая цель – тоже цель.
Оставшиеся дни до субботы тянулись для Тоси невыносимо долго. Каждый раз, когда она оставалась наедине со своими мыслями, она думала об одном: «Купит ли Наташина приятельница мои закрутки? Сколько она сможет взять? Хватит ли этих денег на матрас?» — эти вопросы крутились в её голове с утра до вечера, не давая покоя.
Тося раз за разом пересчитывала банки, стоящие под кроватью, сверяла со списком. Она касалась стеклянных боков банок, словно пытаясь убедиться, что они действительно существуют, что это не просто её фантазия.
В пятницу вечером, когда Серёжа уже спал, а Аня, как обычно, заткнула уши ватой и уткнулась в книгу, Тося сидела на стуле у окна и смотрела на падающий снег. Снежинки кружились в свете уличных фонарей, медленно опускаясь на землю, и в этом белом кружении было что-то успокаивающее.
Тося любила наблюдать за снегом — это помогало ей собраться с мыслями, отвлечься от тревог. Но сегодня даже это не помогало. Завтра суббота. Завтра вечером Галя принесёт ей ответ.
Она боялась, что план не сработает, что Наташина приятельница откажется покупать её закрутки, и тогда все её надежды рухнут. Она представляла, как Галя придёт и скажет: «Тось, она не хочет брать. Говорит, что у неё своих запасов полно». И тогда всё — мечта о матрасе отодвинется на неопределённый срок, а Серёжа так и будет спать с ней на одной кровати, на которой с каждым днём становится всё теснее.
Тося вздохнула и перевела взгляд на спящего сына. Он лежал на спине в своей любимой позе – раскинув ручки в стороны, и его дыхание было ровным и спокойным. Тося смотрела на него, и сердце её наполнялось любовью и нежностью. Ради него она была готова на всё.
«Если с закрутками не выйдет, - решила Тося. – найду подработку. Любую. Знаю, что девчата будут меня отговаривать, но я не отступлю! Я должна заработать на матрас!»
Она легла на кровать, обняла Серёжу и закрыла глаза. Она провалилась в сон медленно, но он не принёс ей покоя. Вместо этого ей приснился странный и тревожный сон.
Ей снилось, что она стоит посреди своей комнаты, и всё было по-другому. Комната была светлой, уютной, и в углу стояла та самая кроватка, которую для Серёжи смастерил Андрей. В руках она держала новый матрас — белый и мягкий.
Тося улыбалась, чувствуя, как внутри неё разливается радость: она добилась, чего хотела – купила матрас для своего сына. Она провела рукой по его поверхности и почувствовала, как сердце наполняется гордостью и покоем. Она представила, как Серёжа будет спать здесь, в своей собственной кроватке, в уюте и тепле.
Тося подошла к кроватке и аккуратно уложила матрас на дно. Он идеально подходил по размеру, и она ещё раз провела рукой по его гладкой поверхности, наслаждаясь этим моментом. Но потом она обернулась и увидела Серёжу.
Сын стоял рядом с ней, но выглядел совсем иначе. Он был старше, гораздо старше. Ему было лет шесть или семь, и он уже был достаточно высоким, почти доставая до её груди. Он смотрел на кроватку, потом на матрас, потом на Тосю, и в его глазах было удивление.
— Мама, — сказал он, и голос его звучал по-взрослому серьёзно. — Я не помещусь в эту кроватку. Она слишком маленькая для меня.
Тося почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Она посмотрела на кроватку, на матрас, на сына и поняла, что он прав. Он вырос. Пока она ждала, пока копила деньги, пока надеялась, время шло, и её маленький мальчик стал большим. И теперь он не мог поместиться в ту самую кроватку, которая так долго стояла пустой и ждала своего маленького хозяина.
— Серёженька, — прошептала Тося. — Но я так старалась... Я хотела, чтобы у тебя было своё место... Чтобы тебе было удобно...
— Я знаю, мама, — ответил он, и в его голосе не было упрёка. — Я знаю, что ты старалась. Но я вырос. И мне уже не нужна детская кроватка. Мне нужна кровать большая, для взрослых.
«Кровать для взрослых, - с ужасом подумала Тося. – Но на что же я её куплю? Я все деньги потратила на этот матрас, который оказался не нужен…»
Тося проснулась с чувством тяжести в груди. Она лежала в темноте, глядя в потолок, и чувствовала, как слёзы медленно текут по её щекам. Сон был таким реальным, таким болезненным. Она повернулась к Серёже, который спал рядом, и прижалась к нему, чувствуя его тепло.
— Ты всегда будешь моим маленьким мальчиком, — прошептала она в темноту. — Я сделаю всё, чтобы у тебя было всё, что тебе нужно. Я буду очень стараться.
Тося лежала и думала о том, что этот сон был не просто случайностью. Он был предупреждением. Временем, которое она не должна упускать. Она не могла позволить себе ждать слишком долго. Она должна была действовать сейчас, пока у неё есть силы и стойкость духа.
Она вспомнила, как Галя говорила ей: «Ты не одна, Тось. Мы с тобой». И эти слова придавали ей сил. Она знала, что если что-то пойдёт не так, она сможет рассчитывать на поддержку своих подруг.
Окончательно Тося проснулась позже обычного – в семь утра. Проснулась и увидела, что Аня делает свою неизменную утреннюю зарядку.
— Доброе утро, - сказала Тося, приподнявшись на локте.
— Доброе, - ответила Аня, всем своим видом показывая, что зарядка для неё гораздо важнее Тосиного приветствия.
Тося полежала немного и подумала, что к Гале идти ещё рано, в субботний день Галя могла спать хоть до обеда. Тося хотела попросить её побыть с Серёжей, чтобы самой съездить в больницу, навестить Раю.
Тося каждый день на протяжении всей недели ездила к подруге. Состояние Раи улучшалось медленно: температура почти пришла в норму, но при этом её продолжал мучать жуткий кашель.
Тося очень надеялась, что к субботе Раю выпишут, Тосе совсем не хотелось быть в комнате вдвоём с Аней, но речь о Раиной выписке пока не шла.
Тося поднялась с кровати, чувствуя, как сон ещё не до конца отпустил её. Она взглянула на часы — начало восьмого. Аня уже закончила зарядку и, не сказав ни слова, вышла из комнаты, направляясь, скорее всего, на кухню завтракать. Тося вздохнула с облегчением — когда Ани не было в комнате, было спокойнее.
Тося улыбнулась, глядя на спящего сына. Она наклонилась и осторожно поцеловала его в макушку, чувствуя, как от этого простого жеста внутри разливается целая гамма чувств. Каждое утро начиналось с этого — она смотрела на сына и понимала, что ради него она готова на всё.
Она тихо вышла из комнаты и отправилась на кухню. В субботу утром в общежитии было особенно тихо — большинство студенток ещё спали, и только редкие шаги раздавались в коридорах. Тося быстро приготовила кашу для Серёжи, позавтракала сама омлетом, заварила чай и села за стол, размышляя о предстоящем дне.
Особых планов не было, Тося решила, что сначала нужно заняться рутинными делами, затем съездить к Рае, а потом уже думать дальше, чем заниматься.
Тося вернулась в комнату. Серёжа проснулся минут через десять, она накормила его кашей, которая была в самый раз – уже не горячая, но ещё не остыла. Серёжа кушал с удовольствием, радуя маму отменным аппетитом.
Потом Тося переодела сына и усадила на коврике с игрушками. Тося с удовольствием присоединилась к игре малыша: они вместе строили башенки из кубиков, катали машинку и «скакали» на маленькой деревянной лошадке.
Тося сидела на коврике рядом с Серёжей, наблюдая, как его маленькие пальчики неуклюже, но с огромным старанием пытаются поставить один кубик на другой. Она улыбалась, глядя на его сосредоточенное лицо, на то, как он хмурит лобик, когда кубик падает, и как радостно смеётся, когда ему всё-таки удаётся соорудить небольшую башенку.
— Молодец, мой хороший! — хвалила она его, пододвигая новый кубик. — Какой ты у меня ловкий! Ещё чуть-чуть, и ты уже будешь строить настоящие замки!
Серёжа что-то загугукал в ответ, улыбаясь маме, и снова принялся за своё важное дело. Тося смотрела на него и вдруг поймала себя на мысли, что он растёт прямо на глазах. Ещё недавно он был совсем крохой, который только учился держать головку, а теперь он уже сидит, ползает, хватает игрушки и внимательно рассматривает всё вокруг. Каждый день приносил что-то новое.
«Как быстро летит время, — подумала она. — Совсем скоро он сделает свой первый шаг. Я даже представить не могу, как это будет — увидеть, как он встанет на ножки и пойдёт ко мне. Наверное, я расплачусь от счастья».
Она представила этот момент: Серёжа стоит, держась за край кроватки, его маленькие ножки дрожат от напряжения, но он не сдаётся. Потом он отпускает опору и делает свой первый, неуверенный шаг. Он шатается, но улыбается, и в его глазах светится такая радость, что у Тоси сжимается сердце. А потом он скажет своё первое слово. Наверное, это будет «мама». Тося точно знала, что расплачется, когда услышит это.
— Ты скоро будешь ходить, мой маленький, — прошептала она, гладя сына по головке. — И говорить. И я буду рядом, чтобы видеть каждый твой шаг, слышать каждое твоё слово. Ты даже не представляешь, как я жду этого.
Серёжа поднял на неё свои большие глаза и улыбнулся, показывая зубки. Тося наклонилась и расцеловала его в лобик.
Она знала, что впереди ещё много трудностей, но в этот момент, сидя на коврике рядом с сыном и глядя на его улыбку, она чувствовала себя самой счастливой мамой на свете. Потому что главный человек в её жизни был рядом с ней. И этого было достаточно, чтобы забыть обо всех неприятностях.
Серёжа бодрствовал минут сорок, а потом усталость взяла своё. Он сидел на коврике, сжимая в руках деревянный лошадку, и его глазки начали слипаться. Он моргнул раз, другой, потом его головка медленно наклонилась вперёд, и он, так и не выпустив лошадку из рук, мягко опустился на бок и заснул.
Серёжа спал и выглядел таким беззащитным, что Тося замерла, боясь даже дышать. Она тихонько взяла его на руки и положила на кровать, укрыв одеялом.
Тося села рядом, глядя на спящего сына, и в груди разливалась любовь и нежность. Она смотрела на его мерно поднимающийся животик, на его приоткрытый ротик, на сжатые кулачки.
«Снятся ли малышам сны?» — вдруг подумала Тося. Она смотрела на Серёжу и гадала, видит ли он сейчас что-то во сне. Может быть, он видит во сне её, свою маму, которая улыбается ему и протягивает руки. А может быть, ему снится что-то совсем простое — тёплая каша, которую он кушал совсем недавно, или игрушки, с которыми он играл.
«Жаль, что я не помню своих детских снов, — подумала она. — Интересно, что снилось мне, когда я была такой же маленькой?»
Тося снова посмотрела на Серёжу и тихо прошептала:
— Надеюсь, тебе снятся только хорошие сны, мой маленький. Я хочу, чтобы ты никогда не боялся, не плакал во сне. Пусть твои сны будут светлыми, как ты сам.
Тося знала, что Серёжа будет спать не меньше часа, поэтому решила заняться делами. Она пошла в ванную, закинула в таз бельё, которое скопилось за несколько дней, и принялась за стирку.
Руки привычно двигались по стиральной доске, вода журчала, и она чувствовала, как рутина помогает успокоить мысли. Затем она погладила выстиранные в предыдущий раз вещи, аккуратно складывая их в стопку.
Когда Тося наконец закончила с делами, часы показывали начало одиннадцатого. Серёжа ещё спал, видимо почувствовав, что сегодня выходной и не нужно никуда спешить.
«Галя, наверное, уже проснулась», — подумала Тося и решила, что пора сходить к подруге. Она вышла из своей комнаты и направилась в 27-ю комнату.
Она осторожно постучала в дверь и приоткрыла её. В комнате было тихо. Галя спала на своей кровати, укрывшись одеялом, и её лицо было спокойным. Наташа сидела на своей кровати с книгой в руках и, увидев Тосю, прижала палец к губам, кивая на спящую Галю.
— Спит наша соня, — усмехнулась Наташа шёпотом. — К ужину бы проснулась. Если её не разбудить, она точно может проспать хоть до вечера.
Тося чуть слышно хихикнула, стараясь не разбудить Галю. Она подошла к Наташе и, присев на краешек её кровати, шёпотом спросила:
— Наташ, а во сколько ты сегодня встречаешься со своей приятельницей?
— В четыре часа, — ответила Наташа, закрывая книгу. — Мы договорились встретиться в кафе у вокзала. Я ей скажу про твои закрутки. Не забуду, не переживай.
Тося вздохнула, чувствуя, как внутри неё снова поднимается тревога.
— Спасибо, Наташа. Я надеюсь, что она не откажется... Я так переживаю, что она скажет «нет».
Наташа похлопала её по плечу.
— Ты не переживай, Тось. Если она откажется, я попрошу её, чтобы она предложила кому-нибудь на работе. На заводе полно народу работает, кто-нибудь обязательно купит…
Тося улыбнулась и кивнула. Она ещё раз взглянула на спящую Галю и решила не будить её — пусть отдыхает.
Тося тихонько выскользнула из 27-й комнаты, оставив Наташу с книгой и спящую Галю в тишине. Она прошла по коридору к лестнице и поднялась на третий этаж, почему-то чувствуя лёгкое волнение.
Тося не ошибалась: она открыла дверь своей комнаты и замерла на пороге. Сердце её пропустило удар. Серёжа уже не спал, он подполз к самому краю кровати и сейчас разглядывал пол, словно прикидывая, стоит ли туда спускаться.
— Серёжа! — вырвалось у Тоси, и она бросилась к нему, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Не двигайся!
Она успела схватить его за секунду до того, как он мог бы упасть. Серёжа, оказавшись в маминых руках, радостно загугукал и прижался к ней, совершенно не понимая, какую опасность он только что избежал. Тося ещё крепче прижала его к себе, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а руки дрожат от пережитого страха.
— Боже мой, — прошептала она, прижимая сына к себе. — Ты чуть не упал! Как же я могла оставить тебя одного? Я виновата пред тобой, сынок! Как я могла быть такой неосторожной?
Серёжа, чувствуя, что мама волнуется, притих и положил голову ей на плечо. Тося гладила его по спине, стараясь успокоиться, и в голове её крутилась одна мысль: «Матрас. Мне срочно нужен матрас в детскую кроватку».
Она посмотрела на пустую кроватку в углу. И каждый раз, когда Тося видела её, она чувствовала укол совести. Серёжа рос, а его кроватка всё ещё ждала своего часа. Но сегодняшний случай показал, что ждать больше нельзя.
Тося посадила сына на пол, дрожащей рукой вложив в его руку погремушку. Тося смотрела на него и думала о том, что высокие бортики кроватки могли бы защитить его от падения. Если бы был матрас, она могла бы оставлять его ненадолго одного, зная, что он в безопасности. Бортики не дали бы ему упасть, он мог бы сколько угодно ползать по кроватке.
— Я куплю тебе матрас, — сказала она твёрдо, глядя на сына. — Я обязательно куплю. Даже если мне придётся продать не только закрутки, но что-то из своих вещей, которых у меня и так немного. Ты будешь спать в своей кроватке, сынок, и я буду знать, что ты в безопасности.
Серёжа, не понимая слов, улыбнулся ей и потянулся к кубикам, разбросанным на полу. Тося улыбнулась в ответ, хотя нервная дрожь не отпустила до конца. Теперь Тося точно знала, что не будет ждать. Она найдёт способ купить этот матрас, даже если для этого придётся работать ночами. Потому что её сын заслуживает быть в безопасности. И она сделает всё, чтобы он её получил.
Тося постояла ещё немного, глядя на сына, который невозмутимо приступил к строительству очередной башенки из кубиков. «Хорошо малышам, - подумала она. – У них нет таких переживаний, они не чувствуют опасности. А я… я чуть не поседела, когда увидела Серёжу на краю кровати».
Через некоторое время Тося почувствовала, как дрожь постепенно уходит из её тела.
— Ну что, сынок, — сказала она бодрым голосом. — Пойдём будить тётю Галю?
Тося взяла сына на руки. Серёжа загугукал и заулыбался, словно ожидая, что его ждёт что-то интересное. Тося держала его ловко и уверенно, как делала это сотни раз, и направилась к двери. Серёжа сидел у неё на руке, крутя головой по сторонам, и его маленькие пальчики теребили воротничок её халата.
Тося вышла в коридор и спустилась на второй этаж. В коридорах общежития было тихо — субботнее утро располагало к неспешности. Тося подошла к двери 27-й комнаты и уже без стука открыла её.
Галя сидела на своей кровати, свесив ноги, и смотрела в окно. Поверх ночной рубашки на ней был надет халат, волосы аккуратно собраны в хвост, и выглядела она бодрой и отдохнувшей.
— Ну, надо же! — воскликнула Тося, входя в комнату. — Ты уже проснулась! Тебя Наташа разбудила или ты сама?!
Галя усмехнулась и потянулась.
— Представь себе – сама! Сегодня что-то решила встать пораньше, — сказала она, зевнув. — Сама не знаю, что на меня нашло. Проснулась, полежала, подумала — и решила, что лежать без дела глупо. Надо что-то делать, а не валяться.
— Ну, ты даёшь, — улыбнулась Тося, подходя ближе и садясь на стул рядом с Галей. — А я хотела тебя разбудить.
— Зачем меня будить в выходной день? – поморщилась Галя.
— Серёжа сказал, что ему очень хочется увидеть тётю Галю, - пошутила Тося.
— Прям так и сказал? – засмеялась Галя.
— Нет, пока не сказал, но когда-нибудь скажет, - посерьёзнела Тося. – И будет это совсем скоро – глазом не успеем моргнуть.
Гале улыбнулась, взяла малыша на руки и посадила к себе на колени. Она ещё раз зевнула, приподнялась, взяла с тумбочки очки и надела их.
— Тоська, что-то случилось? Я вижу, у тебя вид какой-то встревоженный. Ты что такая бледная?
— Серёжа чуть с кровати не упал, пока я в вашу комнату ходила, - ответила Тося, пытаясь унять вновь нахлынувшее волнение. Я оставила его на пару минут, когда он спал, вернулась – он проснулся и уже на краю кровати был. Галка, нам просто необходим матрас в кроватку!
Галя нахмурилась и посмотрела на Тосю с серьёзным лицом.
— Да, ты права, — сказала она. — Это действительно важно: Серёжа не должен быть в опасности. Хорошо, что ты вовремя вернулась и успела подхватить его.
— Я не представляю, что могло бы произойти, если бы я не успела, - покачала головой Тося.
— Тревожный случай… Но не переживай, Тось. Наташа сегодня разузнает у знакомой и даст тебе ответ. В любом случае, мы что-нибудь придумаем.