Пленник Джеймса Бонда

"Своры фоторепортеров по-бульдожьи вцепи­лись в киноартиста, газетные хроникеры осажда­ли гостиницу, где он остановился, истеричные девицы подстерегали его на пляже, надеясь за­получить автограф самого... Джеймса Бонда"...

"Весной этого года на Каннский международный кинофестиваль был представлен английский фильм «Холм пропащих». Главную роль в нем играл. тридцатитрехлетний шотландец Шон Кон­нери. По сути дела, это был его дебют в худо­жественном кинематографе, и он впервые «вы­ходил в свет» на большом международном ки­носоревновании. И надо сказать, что даже в фес­тивальной суматохе Канна появление Коннери вызвало подлинную сенсацию.

Своры фоторепортеров по-бульдожьи вцепи­лись в киноартиста, газетные хроникеры осажда­ли гостиницу, где он остановился, истеричные девицы подстерегали его на пляже, надеясь за­получить автограф самого... Джеймса Бонда.

Да, я не оговорился. Именно Джеймса Бонда — «героя» пресловутой киносерии, а не исполни­теля главной роли в конкурсном фильме «Холм пропащих» встречал подобным образом около­фестивальный Канн.

Думаю, что нет особой необходимости подроб­но останавливаться на том, что представляют со­бой фильмы этой серии, о них достаточно гово­рилось на страницах нашей печати. Напомню лишь читателям, что речь идет о ловко сработан­ных кинодетективах, центральное место в кото­рых занимает некий Джеймс Бонд — циничный и жестокий, беспринципный, но обаятельный внешне «секретный агент разведывательной службы ее величества английской королевы».

Следует сказать также, что за последние два-три года этот киноперсонаж занял немаловаж­ное место в системе милитаристской буржуазной пропаганды. Его создатели немало потрудились над тем, чтобы этот «герой» вопреки своей анти­гуманной сущности стал популярен среди не слишком разборчивой публики.

Как и почему это произошло — тема отдель­ного разговора. Сейчас же хотелось бы разо­браться в том, как несомненно даровитый актер Шон Коннери стал пленником циничного убийцы и расиста Джеймса Бонда.

А о том, что актер этот действительно попал в зависимость от им же созданного образа, сви­детельствует многое, в том числе и тот факт, что одна из статей в парижской газете «Фигаро» бы­ла названа: «Шон Коннери — пленник Джеймса Бонда». Кстати, ее автор — маститый парижский кинокритик Жан Файяр — был в какой-то степе­ни поражен тем, что в Канне он повстречал не самоуверенного «обольстителя дамских сердец», сверхэлегантного и нагловатого Джеймса Бонда, а скромного, одетого самым непритязательным образом актера Шона Коннери.

Жан Файяр беседовал с ним. «Естественно,— пишет он,— что образу Джеймса Бонда актер в неизмеримо большей степени предпочитает роль в «Холме пропащих». Ему уже опротивел этот герой газетных комиксов, который раздавил его творческую индивидуальность».

Впрочем, Шон Коннери и до Каннского фести­валя не скрывал своей антипатии к образу Джеймса Бонда.

— Мне очень не нравится мой герой, лишен­ный элементарной человечности,— заявил он в одном из интервью с английским журналистом.— Он расчетлив, безжалостен, вокруг себя создает атмосферу, полную ненависти к человечеству.

И тем не менее Шон Коннери продолжает сни­маться в фильмах этой серии. Как же молодой актер «дошел» до жизни такой?

Шон Коннери всю жизнь мечтал играть в теат­ре и на экране роли классического репертуара. И путь его в кино весьма показателен.

Атлетически сложенный юноша, выходец из Эдинбурга, в начале своей самостоятельной жиз­ни перепробовал массу профессий: был камен­щиком, шофером молочного фургона, репорте­ром вечерней газеты. Но его увлекала сцена.

Наконец он попадает в оперетту на роль статис­та. Здесь на него обращают внимание. Он сни­мается в телевизионном фильме, затем в раз­ных театрах Лондона не без успеха играет Мак­бета и Вронского. В это время его заметили соз­датели киносерии о похождениях Джеймса Бон­да. Он оказался идеальным исполнителем этой роли. Первый фильм, второй, третий. Колоссаль­ная реклама, еще более колоссальные доходы...

Но какое отношение к творчеству имеют эти фильмы? Шон Коннери продолжает мечтать об образах Шекспира. Но никто уже не может отде­лить актера от порожденного им же образа пресловутого Джеймса Бонда.

— Поймите,— пытается оправдаться Шон Кон­нери в очередном интервью,— я не Тарзан, ко­торому вдруг захотелось играть роли классиче­ского репертуара. Я играю Макбета, играл в дру­гих классических и современных пьесах. Джеймс Бонд — чистая случайность в моей артистиче­ской карьере.

Но только ли случайностью можно объяснить то, что Шон Коннери продолжает сниматься в ро­ли «секретного агента 007»?

— Вы намерены все же продолжать снимать­ся в этих фильмах? —: спросили недавно актера журналисты.

— Да,— ответил он.— Если мне платят милли­он долларов за фильм и дают десять процентов доходов от проката, было бы глупо отказываться от съемок.

Что ж, ответ весьма красноречивый. Коммен­тарии, как говорится, излишни. Можно лишь до­бавить, что, по всей вероятности, в «творческом простое» находится актер талантливый, который немало мог бы сделать для развития английского кинематографа. Об этом свидетельствует фильм «Холм пропащих».

Шон Коннери тщательно готовился к этой роли. Он изменил даже внешность, знакомую миллио­нам зрителей по фильмам о Джеймсе Бонде: коротко остригся и отрастил усы. Но не только это. Он разработал психологически тонкий рису­нок роли. Актеру удалось создать впечатляющий образ поначалу озлобленного, а затем недоуме­вающего и где-то сломленного, но все же не по­терявшего человеческого достоинства сержанта английской армии. Этот сержант за провинность попадает в дисциплинарную часть, где штрафни­ки, подвергаясь побоям, претерпевая неимовер­ные унижения, под палящим африканским солн­цем карабкаются на холм в центре лагеря. Холм — изощренная пытка садистов, бесцель­ность подъема на него символизирует тупую, из­нуряющую муштру в английской армии. Эта пыт­ка изматывает заключенных. Люди теряют чело­веческий облик, становятся моральными калека­ми. Один из немногих, кому удалось как-то вы­стоять,—сержант. Роль эта сложная, и актер спра­вился с нею блестяще. Парижские критики от­мечали, что в этом фильме зрители познакоми­лись с новым талантливым драматическим акте­ром. Казалось бы, мечты Коннери сбываются: первый успех в подлинно художественном филь­ме, первый глубоко психологический образ на эк­ране открывали дорогу к настоящему творчест­ву. Однако прямо из Канн Шон Коннери выле­тел на съемки очередного фильма из серии «Джеймс Бонд».

— Слава богу, что Флеминг (умерший недавно автор литературного варианта «Джеймса Бон­да».— О. Ш.) написал всего четырнадцать рома­нов. Мы сняли уже четыре фильма, значит, ко­нец недалек,— утешает себя Шон Коннери.

Иного выхода он себе не представляет: Шон Коннери действительно стал пленником Джеймса Бонда и всего, что с ним связано" (Олег Широков. Пленник Джеймса Бонда // Советский экран. 1965. № 23).