Первые две книги здесь
И здесь тоже
Крыша оказалась покатой и скользкой. Дуня балансировала возле конька, а сорока металась рядом - вертела хвостом, стрекотала деловито.
- Все знаю! Все знаю! За черной мукой собралась! Про плату не подумала! Так я пособлю младенчиком. Он за муку и пойдет.
- Не надо! Не надо младенчика!
- Еще как надо! Я тебе младенчика - ты мне перо! Соглашайся! Ну?
В Дуню ударился пронзительно визжащий сверток. Мелькнуло розовое рыльце и круглый свиной пятачок. Поросенок выпутался из тряпицы и стремительно укатился за край крыши, а вештица подступила поближе, разразилась скрипучим смехом:
- Ну как тебе мой подарочек? Согласна на мену?
- Уходи! - Дуня попыталась ее отогнать. - Кыш! Кыш! Лети прочь!
- Верни перо! Верни перо! Верни перо! - сорока заскакала вокруг, ущипнула больно за ногу.
Дуня вскрикнула, прищелкнула пальцами, намереваясь огнем отогнать зловредную птицу. Звук получился тихий, робкий. Никакой. Пламя не появилось. Дуня попробовала еще раз, нацелилась на сороку особенным ногтем и с ужасом поняла, что его больше нет.
Тело отяжелело. От неловкого движения Дуня повалилась на спину, подкатилась к самому краю. Ей удалось задержаться только благодаря широкому брусу-потоку. Дуня не могла ни встать, ни позвать на помощь. Вместе с умениями и силой, куда-то подевался и голос. И тогда она мысленно попыталась достучаться до своих:
- Марыся! Хавроний! Звездочка! Поликарпыч! Я на крыше! Помогите! Ребята! - отчаянный призыв Дуни потонул в глухой тишине.
Марыся же может читать мысли! Она должна услышать! Должна!
- Нет ее больше. И никого нету. - возле уха шепнуло вкрадчивым старушечьим голоском. - Соглашайся на мену, дева! Пока я предлагаю!
- Скажи, что нету пера. Что выбросила. Или сожгла. - заволновался внутренний голос.
Но Дуня не решилась на обман - побоялась, что ведьма разозлится и столкнет ее с крыши. И что тогда станет с деревней и помощниками?
- Дались тебе эти помощники! О себе подумай! Верни перо! Зачем тебе два?
И правда - зачем? У нее же есть свое. Воронье, из метелочки. Наследство рода.
Может, и правда отдать? Все равно валяется без дела...
Дуня попыталась припомнить - куда положила перо. Представила комнатушку, хлопочущую кикимору, умывающуюся на краешке стола мышуху. Поликарп Иваныч с кочергой в лапах собирался поворошить полешки в печи...
Покрытая копотью кочерга притянула взгляд. И почти сразу Дуню озарило: нужно попробовать призвать сюда кочергу и улететь на ней от вештицы!
Сейчас. Сейчас! Хоть ты услышь меня! Пожалуйста!
Дуня уставилась на кочергу, бомбардируя ее мысленными приказами, и почерневший загнутый с одного конца прут дрогнул, выскользнул из лап домового и ворвался в Дунину новую реальность.
Сорока тем временем успела вспорхнуть ей на грудь. Острые когти прорвали пижаму, оставили на коже красные борозды. Клюв нацелился на глаза, прищелкнул нетерпеливо:
- Где перо? Где перо? Где перо? Не отдашь - пожалеешь!
Освободиться не было никакой возможности - под гнетом тяжелого тела Дуня ощущала себя беспомощной пылинкой. Она попыталась сфокусировать взгляд на зависшей над сорокой кочерге и, смежив веки, направила ее на голову обнаглевшей птице.
Последовал глухой удар и придушенный вскрик. Тело вештицы смело в сторону.
- Сожгууу... до уголечкааа... - ветер подхватил крик, понес его в сторону леса. А Дуня попыталась ухватиться за кочергу, приподнялась, но промазала и ухнула вниз, навстречу клубящему у земли черному дыму.
- Пожар! Горим! - сквозь ровный гул пламени донеслись слабые крики.
- Пожар! Горим! Помогитеее!
Жар опалил кожу. Дуня застонала, задергалась и услышала недовольный голосишко Марыськи:
- Да не тряси ты ее, кума! Они сами управятся. Там от пожара одно название только.
- Во двор хозяюшку вывести надо! А то ведь угорит еще!
- Да с чего угорать-то, глупая? Это ж Клавкин дом подпалили, не наш!
Когда Дуня наконец смогла очнуться от морочного сновидения, выяснилось, что кузнец поджег стену Клавиного дома. По счастью, это увидела намылившаяся в лес Пипилюнчик и вовремя подняла деревенских. Пламя быстро затушили, кузнеца скрутили и заперли у Фиодора в сарайчике.
- Антоха сказал - мол пускай хозяйка решает, что с ним делать! - охотно делилась новостями коза. - Аглайка правда пыталась протестовать. Да он ее живо заткнул.
- Придется тебе, хозяюшка, сперва с кузнецом порешать. А уж потом Яковом да Соломонией заниматься! - Поликарп Иваныч пошерудил кочергой в топке, повздыхал. - Не ко времени кузнец разошелся!
Звездочка поднесла Дуне попить, взглянула с тревогой:
- Чтой-то ты все молчишь, хозяюшка?
- План составляю... - Дуня прокашлялась и залпом выпила приторную травяную смесь. - Вы правы, с кузнецом больше тянуть не стоит. Значит, утром пойдем за чернобыльником. Сделаем настойку и дадим ему выпить.
- А ежели откажется?
- Вольем силой! - Дуня сползла с кровати и огляделась. - Марыся, ты не помнишь, где лежит перо вештицы?
- Дак в потайном месте, хозяюшка! Звездочка специально перепрятала. Там и лежит. А что?
- Рассчитаюсь им с бесами за черную муку! Как думаешь - примут?
- Перо самой вештицы? А то! - глаза козы сверкнули. - Говорили же мы, что тебе сном решение придет! Ее видала? Бывшую хозяйку?
- Видала... - Дуня ограничилась кивком. Вспоминать детали кошмара было неприятно.
- Сейчас достану перо-то! - заторопилась Марыська.
- Подожди. - преодолевая противную дрожь в ногах, Дуня прошлась по комнатушке. - Сначала травы нарвем и с кузнецом решим...
- Чернобыльника! - поддакнул Хавроний. - Он и от грубости отвадит, и от баб. Чернобыльник ведь еще «стариком» называют.
- А вот и нет! - Поликарп Иваныч затряс бородой. - Чернобыльник - «девичьей погибелью» прозывается!
- «Подари поцелуем». - покраснела Звездочка. - Полюбовное средство.
- Чернобыльник ото всего! - категорично заявила Марыська. - На что направишь - то и отработает в настое! До зари, после первых петухов за ним пойдем, пока свойства в силе.
Снова ложиться Дуня не стала и остаток времени провела за записями вештицы. Перебирая листочки, в который раз подивилась кропотливо собранной подробнейшей информации и невольно пожалела, что бывшая Марыськина хозяйка перевоплотилась в такое злобное и опасное существо.
- Пора, хозяюшка! - Марыська прервала Дунины грустные размышления, сунула в руки корзинку. - Я душистой водички прихватила. На всякий случай. Хавроний уже во дворе дожидает. Он нужный куст определит. Тебе только останется копнуть.
До луга шли под моросью. Хлевник сшибал кепкой снующих вокруг громадных, светящихся красным жуков, грозно пошикивал на выскакивающих из травы двухголовых ящериц с черными острыми гребешками. Марыська брезгливо пофыркивала, переступая через лоснящихся, отливающих жирным блеском, слизней. Мокрая трава цепляла ноги, комары зудели у лица и где-то далеко в лесу раздавались редкие заунывные трели.
- Лешак на дудочке играет, - кратко объяснила природу трелей коза и ткнула копытцем перед собой. - Вишь, как чернобыльник распушился? Здеся его и дергай, хозяюшка. Листочки резные, нежные, быстро просохнут.
- Не лучше ли срезать? - Дуня провела пальцами по мягкой серебристой травке.
- Дергай! Чем грубее - тем действенней будет! Корешок Ксанке на оберег пустишь.
- Подрастают травушки. Надо бы насобирать впрок... - хлевник аккуратно подул на Дуню, отгоняя назойливых мошек.
- На Купалу насобираем. - согласилась коза. - Тащи чернобыльник, хозяюшка. Да левой рукой берись! Той, что с ногтем!
Особенный ноготь оказался на месте.
Дуня с облегчением констатировала этот факт и, послушно взявшись за основание кустика, примерилась, потянула. Приятно запахло терпкой свежестью и горчинкой.
- Ирисова бы корня до кучи... - Марыська задумчиво смотрела в сторону полураспустившихся желтых цветов.
- То дело! - одобрил хлевник. - А к нему для контрасту - бузины.
- Мы из бузины основу сделаем. Для мускатной тональности. А для смолистого духу подмешаем чуток можжевеловых ягод.
- Ох, и хороший выйдет напиток! - подкрякнул Хавроний и прослезился единственным глазом.
- Хммм... - Дуня помахала в воздухе полынным пучком, стряхивая землю с корней. - Вы так радуетесь, будто сами собираетесь это пить.
- А и выпьем! С удовольствием опробуем, хозяюшка! Ценнейшая же штука!
- Ты, хозяюшка, для кузнеца секретный ингредиент туда приплюсуешь. Камушку-уголек, что у корней чернобыльника прячется. Растолчешь и добавишь. И нашепчешь нужное. А остальное мы для себя оставим. Не пробрасываться же добром!
- Но у корней не было никакого уголька!
- Не здесь искать надо, хозяюшка. - Марыська покачала головой. - Полынька пока еще свежая. Молодая. Листочки один к одному. А та, что с угольком - та сухая да желтая. От жару все корни истлели. А вместо них - угольки сделались. На каждом лугу есть такая особенная! Ты походи, погляди.
Заинтригованная Дуня выкопала ирис, подщипнула начавшуюся только-только раскрывать бутончики ромашку для чая. Отряхнув налипшие на брюки травинки, выпрямилась и увидела перед собой двух миловидных женщин в ярких сарафанах и с корзинками.
Женщины закивали, заулыбалась, а в голове немедленно разлилось тревожное: «Не отвечай! Молчи! Игнорируй!»
Коза с хлевником тоже не среагировали не появления незнакомок, склонились над сиреневыми стрелками шалфея и увлеченно о чем-то перешептывались.
- Здравствуй, хозяйка! Траву запасаешь? - мелодичным голосом поинтересовалась та, что пониже. - Позволишь и нам набрать немного? Разрешишь?
Не за угольком ли охотятся? - подумала вдруг Дуня. Она все медлила с ответом, ждала хоть какого-то знака от помощников.
Женщины переглянулись и опять спросили про траву. Игнорировать их и дальше было неловко, Дуня собралась сказать, что поле ей не принадлежит, и они могут делать все, что хотят, но в этот момент смачно и громко расчихалась Марыська.
- У меня от шалфею завсегда в носе свербит! Хозяюшка, взгляни-ка, может для укороту его соберем? От гостей нежеланных, незваных шалфеевым веничком помашем? Да пошлем вслед по воздуху изгоняющий шепоток? Чтобы неповадно было по чужим лугам травы натаптывать. Только сомневаюсь, достаточно ли цвету на колоске?
Дуня машинально склонилась к цветам, и коза чуть подтолкнула, велела посмотреть сквозь разведенные колени.
Не было больше никаких женщин!
Лица существ расплылись яркими блинами, вокруг голов переливался и трепетал огненный ореол.
- Молчишь? - прошипело то, что пониже. - Не спросила разрешения! Не поклонилась! Не принесла относ! Не видать тебе уголька!
- Выжжем глаза! Спалим волосы! Обратим пеплом! - полыхнуло жаром другое, и по полю прокатился огненный смерч, оставляя после себя черную выжженную полосу.
- Не в свое время по полю не ходи! - Дуня выхватила из корзинки бутыль с водой, плеснула содержимое на полосу, и существа скрылись за завесой горячего пара.
- Так их, хозяюшка! У, клятые бесицы! Настоящая полудница так просто не ушла бы. Да и время сейчас не ее. А эти так, попугали. Догадываешься, кто их подослал?
- Настоящая полудница при солнце ходит. И воды не испугается. Хоть и на бузине. Это бесицы бузины опасятся. Вот и сбежали. - Хавроний погрозил кулаком оседающему пару, а потом махнул рукой в сторону возвышающегося впереди сухостоя. - Вишь куст торчит надо всеми? К нему и иди за угольком. Да поспешай, хозяюшка, пока кто другой не привязался.
Дуня беспрепятственно добралась до иссохшего, перевитого паутиной куста чернобыльника, подкопнула землю особенным ногтем, и пальцы почти сразу нащупали шероховатый горячий кусочек.
- Нашла!
- Молодец, хозяюшка! Теперь можно и домой! - Марыська оглянулась на дальний лес и заторопилась. - Давайте, давайте, живенько. А то дуда быдто громче стала играть? Не хватало нам еще здесь лешака!
Заунывная убаюкивающая мелодия зазвучала ближе, потянулась за ними вдогонку. Чтобы от нее отвязаться, Дуне пришлось покрошить на землю чернобыльника и нашептать путающий следы заговор.
Но встречи на этом не закончились - у заборчика их поджидала Клавка. Недовольно зыркнув на козу с хлевником, процедила сквозь зубы:
- Поговорить бы, хозяйка!
- У хозяюшка от нас нету секретов! - хвост Марыськи завертелся пропеллером. - Чего явилась? Говори при всех!
- Что ты хочешь, Клава? - Дуня устало вздохнула.
- Отворот! Отворот повторить! Прошлый не сработал, хозяйка! Ночью милый мне красного петуха подпустить пытался! Сперва постучал, и я едва не впустила. Если бы домовой не ухватил за ногу... - Клава задрала подол, демонстрируя три синие отметины на щиколотке.
- Ты поблагодарила-то его? Домового? - проворчала коза.
- Не успела! Милый поджег крыльцо! Да ты ж, наверное, знаешь, хозяйка?
Дуня только кивнула в ответ.
- Так-так. - ухмыльнулась Марыська. - Раскрасавец кузнец, значит, поджег, а нелепый да неуклюжий мужлан Минька потушил огонь?
- И Минька, и Мартьяныч, и этот... желтоглазый. - губы Клавки тронула мечтательная улыбка.
- Спасибо, что Пипа деревню подняла! - Хавроний в тоске покосился на дом.
- Спасибо! - согласилась Клавка и с размаха бухнулась перед Дуней на колени. - Сделай отворот, хозяйка! Я, как огонь увидала - враз прозрела! Поверишь ли? Поняла, что не на того время потратила. Не тому сердце отдала. Околдовал меня, нехристь поганый. А я и повелась. Впредь теперь умнее буду...
- В дом иди. - грубовато велела коза. - Хозяюшка подскажет, как правильно сделать остуду. Ты же поможешь ей, хозяюшка? Заодно и усмиришь кузнеца.
Дуня подтвердила, что поможет. В рецептах вештицы она уже нашла несколько подходящих способов, и решила остановиться на самом простом и быстром из них.
- Послушай меня внимательно, Клава. Наведешь на него остуду через еду. У тебя есть что-нибудь мясное?
- Нету. Крупа да вода. - скривилась Клавка.
- Тогда дадим тебе яиц. - движением руки Дуня заставила замолчать вскинувшуюся от возмущения Звездочку и повторила. - Дадим тебе яйца. Из них сделаешь омлет. И наговоришь на него. Сейчас напишу - что.
- Я запомню.
- Молчи! - шикнула на Клавку коза. - Сделаешь все как хозяюшка говорит. Иначе опять не сработает!
- Я напишу, Клава. - терпеливо повторила Дуня. - Ты прочитаешь - и бумажку сожжешь, а пепел вмешаешь в омлет.
- А если он увидит??
- Сделай так, чтобы не увидел. И еще - к омлету напиток подашь. Пускай сначала выпьет, а уж потом ест.
- Что за напиток? - облизнулась Клавка.
- Наговоренный. Из бузины. Не вздумай сама попробовать! Вечером за ним зайдешь. Как раз успеет настояться.
- Вот! - Дуня протянула Клавке листок. - Читать нужно громко и четко. Все понятно?
- Вроде бы все... - Клава зашевелила губами, зашептала. - Пройди ты свой путь, еда, от уст и до живота, и выйди вон. Забери с собой привязку, что я на кузнеца сделала! Пускай охладеет ко мне отныне и навсегда! Слово мое крепко и лепко. Да будет так!
Клавка помолчала, разглядывая написанное и вдруг спросила:
- А почему прошлый отворот не помог?
- Потому, что ты под понуждением его сделала. - объяснила ей коза. - А нужно, чтобы желание от сердца шло! Как теперь.
- Ясно. Должна буду. - Клавка кивнула и ушла, хлопнув на прощание дверью.
- Вот же гадючка! Хоть бы спасибо сказала! - сплюнул в досаде домовой.
- Обойдемся без него. - снисходительно отмахнулась коза. - Клавка и так нам много чего перетаскала. Ты, хозяюшка, сразу напиток поставь. Чтобы к вечеру поспел. Корень ириса, думаю, не нужно добавлять. Используем его в других целях.
Дуня мелко порвала чернобыльник, затолкала его в бутылку, добавила уголек из-под корней. Поликарп Иваныч залил все настойкой из бузины, встряхнул как следует и со вздохом вернул Дуне.
- Пусть бы оно само настоялось!
- Пусть бы, да времени мало! - возразила ему коза. - Делай, хозяюшка! Не слушай старого ворчуна!
Дуня накрыла горлышко рукой, привычно представила как от ладоней тянется тепло, как настойка крепнет, наполняется пряной горечью, сменяет бледно-соломенный оттенок на прозрачный.
- А отвяз то ему, когда сделаешь, хозяйка? - полюбопытствовал наблюдающий за процессом хлевник.
- С отвязом погожу. Посмотрю, как станет себя вести. - Дуня накрутила на горлышко тряпицу, отставила бутыль, потянулась.
- Хорошо бы для бесов что-то похожее сделать! - неожиданно предложил Поликарп Иваныч. - Чтобы к вам меньше приставали!
- Разве напоить их сбродившим березовым соком? А к нему цветов аира добавить? Чтобы наверняка пробрало! - глаза Марыськи загорелись азартом. - Молодец, Поликарпыч! Я - за!
- Опоить их! Опоить, хозяюшка! - загомонили помощники. - Чтобы в головах заиграло! Бесы тогда плясать примутся, пуганко отвлекут, тут то ты мучицы и прихватишь. Немного, пару горстей.
Хавроний вызвался нацедить березовый сок, а Дуне ничего не оставалось, как отправиться на болото за аиром.
От завтрака она отказалась, решила идти сразу же и непрогляд набрасывать не стала. Подтвержденный присутствием на шабаше статус ведьмы предполагал открытость миру и соперницам, к тому же Дуня настолько укрепилась в своей силе, что была готова противостоять каждому из осмелившихся ей помешать.
Верная Марыська пошла вместе с Дуней. Они миновали возившихся у Клавы во дворе Миньку с Мартьянычем, отмахнулись от кучковавшихся неподалеку Ипатьевных, брезгливо покосились на стоящих возле забора Аглаю с Фимой.
За деревней их нагнал Яков, потянул у Дуни из рук корзину и, пропустив Марыську вперед, пошел замыкающим.
Не ожидавшая подобной заботы Дуня смешалась и поблагодарила Якова скупым кивком.
- А ты чегой-то с нами наладился, а, Яш? - масляно пропела Марыська.
Яков показал пальцами - чего, чем полностью удовлетворил козу. Вопросов она больше не задавала. Зато Дуня не смогла смолчать и переспросила удивленно - зачем Якову пиявки?
- Прытке на спину поначиплять. От прострелу. - ответила за Якова коза. - В подполе у Фиодора настоящий ледник. Вот ее и скрутило. Глянь-ка какой заботливый! Прямо как ты, хозяюшка!
- А откуда вы... ты узнал, что мы на болото собрались?
- Нельзя ему одному-то. Место ведь незнакомое! Еще ведьму какую встретит. Или болотная бесовка заманит в трясину. - Марыська ловко ушла от ответа и принялась болтать, что для нынешнего дела вполне сойдут цветы аира, а за корнями нужно будет вернуться по осени.
- Тогда же и дудака накопаем! И цветущие верхи соберем. - приостановившись возле раскидистой розетки из листьев-лопухов, коза ткнулась мордочкой в толстый стебель и чихнула. - Уфф! Как в носе засвербело от пряности! Цветы то у дудака послаще пахнут.
Прочихавшись, обронила невзначай:
- На таковской дудочке лешак и наигрывал. Он так на Купалу русалок сманивает.
Дуня повинилась, что ничего не знает о дудаке и вообще видит его в первый раз.
- Запоминай, хозяюшка - дудак сильнейший оберег и от ведьм защитник! Корешок под порожек прикопать будет нелишне! Зонтики пустим на сырье. Используешь их после в обрядах. Средство-то очень пользительное!
Заинтересовавшийся растением Яков оторвал кусочек от листа, размял в пальцах и сунул в рот.
- Ты глянь-ка, что творит! - мохнатые бровки козы с изумлением приподнялись. - Вспомнил что или просто решил попробовать?
Яков неопределенно мотнул головой, но лист не выплюнул, принялся жевать словно жвачку.
- Не горько тебе, молодец? Не жгуче? - проворковала коза на манер бабы-яги и, получив отрицательный ответ, многозначительно сощурилась. - Ну, начало положено. А там и ты, хозяюшка, обряд проведешь. Полностью его восстановишь.
Над болотом густой взвесью висела морось. Сквозь нее едва просматривались чахлые редкие деревца и изумрудные холмики мха.
- Чуть не забыла, хозяюшка! С Яковом на болоте лучше не чаровать! Мало ли что... - Марыська первой ступила на податливое переплетение корней и травы, покачалась немного и с сомнением оглядела Якова. - Ты вроде не тяжелый, но все ж таки лучше здесь обожди. Еще ухнешь куда с недосмотру. Хозяюшка и моргнуть не успеет, как бесовки тебя на дно утянут.
Яков на это лишь пожал плечами и, обогнув козу, неспеша двинулся вперед. Со стороны казалось, что он не идёт, а парит над сплавиной*.
Марыська не удержалась от восхищенного восклицания:
- Глянь, как выписывает! Ничего не боится! Что же будет, когда ты ему скрытое вернешь?!
Коза уставилась на что-то, потрогала копытцем влажный поблескивающий ковер из растений и бодро потрусила по нему вслед за Яковом, поднимая маленькие фонтанчики брызг.
- Осторожней, Марыся!!!
- Иди смело, хозяюшка! Здеся остатки гати подо мхами. Она старая, но вес держит.
Увидеть бы еще эту гать! Дуня наклонилась, безуспешно пытаясь выделить среди зеленой массы подобие деревянного настила. Забывшись, прищелкнула пальцами, вызвав небольшой огонек, и, подсвечивая серую мглу, наконец нащупала ногой склизкую от тины поверхности доски, стараясь не отрывать от нее подошвы, медленно стала продвигаться вперед.
Трясина всколыхнулась, раздалось густое и жирное «Ппууууфффф...». Дуня раскинула руки, словно гимнастка на канате, пытаясь сохранить равновесие.
- Ну, что ты там возишься, хозяюшка? - позвал из тумана задорный голосок, и Дуню неприятно кольнула мысль, что Марыська впервые за все время оставила ее одну, не суетится рядом, не пытается подстраховать.
Когда медленно и осторожно она наконец добралась до растрепанных зарослей осоки и камыша, Яков уже наполнил корзинку. Цветы аира походили на желто-зеленые початки и эффектно выделялись в гуще других растений.
- Управились уже! Поворачивай, хозяюшка! - жизнерадостно взмекнула коза.
Стараясь удержаться на доске, Дуня неловко сдала назад и рыбкой плюхнулась в темное оконце бочага.
Ледяная вода залила горло. Дуня забила руками, собралась закричать, но ее больно рвануло вверх за косу, и, вся перемазанная тиной, Дуня оказалась на руках у Якова.
- Я же предупреждала, что нельзя чаровать! - Марыська облизнулась как кошка на сливки. - Донеси хозяюшку до безопасного места, Яша. Чего доброго, опять с гати соскользнет! А я уж как-нибудь позабочусь о корзинке.
Дуня смахнула с лица липкие ошметки, закашлялась и потребовала было, чтобы ее отпустили, но Яков лишь крепче прижал ее к себе и нырнул в туман за Марыськой.
Они шли очень долго. Дуне показалось, что целую вечность. В объятиях полузмея она чувствовала себя уютно и безопасно. Расслабившись, незаметно для себя опустила голову на плечо Якову и слушала в полусне, как частит ударами его сердце.
Когда Яков наконец поставил Дуню на твердую землю и наклонился, чтобы стереть со щеки успевшую высохнуть ряску, бледное лицо оказалось близко-близко. В глазах блеснуло и разлилось золото, зрачок вытянулся в вертикальную черную полосу.
Нужно было что-то сказать, поблагодарить за то, что помог, но Дуня лишь зачарованно смотрела в плещущие золотом омуты и ее затягивало в них все глубже и глубже.
................................
*ковёр из переплетённых корневищ, корней и стеблей, плавающий по поверхности воды, на котором постепенно поселялись осоки и мхи
.
..........................
Спасибо за отклик, друзья!
Исправляйте ошибки и описки, я торопилась и могла накосячить :)