Покупатель постучал по крылу и спросил, почему продаю. Я честно ответил: жена в ней изменила. Он кивнул, как будто это пункт из диагностической карты, и сбил ещё десять тысяч.
Звали покупателя Рустам, машину он брал сыну-студенту. Мужик оказался понимающий.
А началось всё вот как.
Машина у меня была «Октавия» семнадцатого года, серая, сто сорок тысяч пробега. Для Екатеринбурга машина не роскошь, а способ не сойти с ума: я живу на Уралмаше, работаю инженером-наладчиком, объекты по всей области, от Первоуральска до Каменска. В той машине я провёл, если сложить, года полтора чистого времени. Я знал её, как свою поясницу: где скрипнет, где стукнет, на какой заправке она любит девяносто пятый, а на какой начинает капризничать.
Мыл я её по субботам. Сам, во дворе, из ведра, соседи смеялись. Салон пылесосил, панель протирал полиролью с запахом вишни. Люда, жена, эту полироль терпеть не могла. Говорила, пахнет, как в такси у частника. Запомните про полироль, она ещё сыграет.
С Людой мы прожили тринадцать лет. Не скажу, что жили как в кино. Жили как все: работа, ипотека на двушку, дочка Соня, десять лет, музыкалка по вторникам и четвергам. Ругались из-за денег и из-за моей матери, мирились из-за Сони и по привычке. Я считал, что это и есть нормальный брак. Может, и есть, я теперь не эксперт.
Про то, что у Люды кто-то появился, я не догадывался вообще. Вот ноль. Все эти признаки из статей, которые я потом начитался: новое бельё, задержки на работе, телефон в ванную. Ничего не было. Люда была обычная, ходила в своей флиске, телефон валялся где попало. Она человек умный, экономист. Умные женщины не оставляют следов в телефоне.
След остался в машине.
В ту пятницу я вернулся из Каменска раньше, чем планировал: объект не приняли, заказчик перенёс пуск. Люда брала «Октавию» днём, она иногда брала её по своим делам, у неё в правах стаж больше моего. Вечером мне надо было забрать тёщу с садового участка в Косулино, я сел за руль и сразу что-то почуял. В прямом смысле. В салоне пахло чужим. Мужской туалетной водой, свежей, острой, из этих модных, что как холодный чай с перцем. Я таких не ношу. Я вообще никаких не ношу, у меня от них голова болит, и Люда это знает тринадцать лет.
Пассажирское сиденье было отодвинуто назад до упора. У меня там никто не сидит, Соня сзади, Люда двигает под себя, она маленькая. А тут сиденье лежало почти как шезлонг. И в дверном кармане, где у меня жила щётка для снега, торчал стакан из кофейни. Два стакана. На одном был номер заказа и имя, написанное маркером: «Игорь».
Я стоял у своей машины во дворе и держал этот стакан, как гранату без чеки.
Дальше можно было устроить кино с погоней. Проверить, позвонить, выследить. Я вместо этого поехал за тёщей в Косулино. Всю дорогу молчал, тёща рассказывала про кабачки. Кабачков в тот год уродилось столько, что ими можно было мостить дороги. Я кивал. Руль был липкий от моих ладоней, хотя вечер стоял холодный.
Разговор с Людой случился в воскресенье, когда Соня ушла к подружке. Я поставил на стол оба стакана. Люда посмотрела на них, потом на меня, и врать не стала. Села, сцепила руки и рассказала. Коллега из соседнего отдела, три месяца, сама не понимает, как вышло. В машине один раз, в четверг, ездили в обед в «Гринвич», потом стояли на парковке за ТЦ. Хотела закончить сама, не успела.
А добило меня вот что. Не «три месяца». Не «коллега». А то, что она сказала: «Я думала, ты по машине заметишь. Ты же в ней каждую пылинку знаешь. Я потом два часа с телефона искала, как вывести запах из салона». Выходит, она сидела и гуглила, как обмануть мой нос. Экономист. Системный подход.
Орать я не стал. У меня профессия такая: когда всё горит, надо не орать, а искать причину отказа. Я вышел, спустился во двор, сел в «Октавию» и просидел в ней час. Просто сидел. Смотрел на панель, которую сам полировал. На Сонину заколку в подстаканнике. На пассажирское сиденье, которое я так и не подвинул обратно. Не смог себя заставить его трогать, вот что странно. Как будто сиденье теперь было не моё.
И там, в машине, я понял простую вещь. С Людой мы, может, ещё разберёмся, тринадцать лет и Соня на дороге не валяются. А вот с машиной всё. В ней теперь жил Игорь со своим перечным парфюмом. Я мог поменять чехлы, вымыть салон с химией, озонировать, всё это я потом и загуглил, как Люда. Бесполезно. Запах выветривается, память нет. Я бы каждое утро садился за руль и первым пассажиром брал этого Игоря.
Мужики, если кто-то из вас сейчас усмехнулся, мол, слабак, надо было Игоря найти и поговорить по-мужски, отвечу. Я нашёл. В смысле, посмотрел его страницу, Люда фамилию не скрывала. Сидел ночью на кухне и листал. Обычный дядька сорока лет, залысины, фото с горнолыжки, фото с котом, репосты про рыбалку. Кот рыжий, толстый. И вот я смотрю на этого человека с котом и понимаю, что бить его не за что и бесполезно. Он не крал ничего такого, что держали бы под замком. Дверь была открыта, вот в чём дело. Я эту дверь сам лет пять не проверял: работа, объекты, устал, потом, в выходные, в отпуске поговорим. Игорь просто вошёл в незапертое. От этой мысли легче не стало, стало честнее. А честность, как ни странно, обезболивает лучше злости, только действует медленнее.
Ещё расскажу про гараж, без него картина неполная. Гаража у меня нет, есть место на открытой стоянке за домом, но у отца в Берёзовском гараж настоящий, с ямой и верстаком. Мы с ним каждую весну перекидывали мою «Октавию» на летнюю резину сами, из принципа: шиномонтаж для тех, кто торопится. Отцу семьдесят два, он эти два часа в гараже ждал всю зиму. И вот в апреле я приехал к нему на автобусе, без машины, и надо было объяснять. Соврать отцу я не сумел, он по глазам читает, как по манометру. Рассказал. Отец вытер руки ветошью, помолчал и выдал: «Машину продал, это ты погорячился. Машина-то при чём». Потом подумал ещё и добавил: «Хотя нет. Правильно. Я бы тоже не смог». И мы пошли пить чай с сушками, и больше он эту тему не поднимал ни разу. Умение молчать в нужном месте у нашей семьи наследственное, по мужской линии.
Объявление я выложил в понедельник вечером. Люда увидела и растерялась: «Ты что, машину-то за что?» За что. Действительно, за что.
Соседу Витальке из второго подъезда я сказал, что беру посвежее. Тестю сказал, что надоела. Правду сказал одному Рустаму, и то потому, что он спросил в лоб, а врать при продаже машины я считаю грехом: покупатель должен знать всё про сцепление и подвеску, ну и про остальное, раз спрашивает.
Рустам, кстати, торговался красиво, по-восточному. Обошёл машину три раза, поцокал на скол на бампере, посидел, послушал мотор. Потом вынес вердикт: «Машина ухоженная, хозяин с душой. За измену скину десятку, сыну студенту такая карма ни к чему, отмывать надо». Я засмеялся первый раз за две недели. Сторговались. Он увёз мою «Октавию» в Верхнюю Пышму, и я смотрел ей вслед, как смотрят вслед собаке, которую отдали в хорошие руки.
Перед передачей я забирал из машины вещи. Думал, там нечего забирать, а набралось полкоробки: Сонины заколки, атлас области, которым я не пользовался лет восемь, зарядка, перчатки, ледоруб для стёкол, пакетик леденцов от укачивания. И та самая полироль с вишней, начатая. Я её повертел в руках и оставил Рустаму в бардачке. Пусть пахнет такси у частника. Люде эта вишня всё равно никогда не нравилась, а мне теперь и подавно.
Деньги я не тронул. Положил на счёт и месяц ездил на автобусе. И вот это, скажу вам, было отдельное приключение. Уралмаш, семь утра, тридцать первый автобус, все дышат друг другу в затылок. Я двенадцать лет так не ездил. Зато думается в автобусе хорошо, лучше, чем в машине: руки свободны, рулить не надо, стой и думай.
Надумал я вот что. Рубить сплеча и подавать на расторжение сразу не буду. Не из благородства, врать не стану. Из-за Сони и из-за того, что сам ещё не понял, что чувствую. Злость понятно, злость была. Но под злостью лежало что-то ещё, и я хотел сначала разглядеть, что там.
Мы пошли к семейному психологу. Это Люда предложила, я сначала фыркал: не хватало ещё за свои деньги рассказывать чужой тётке, как жена в моей машине. Тётка, между прочим, оказалась дельная, как хороший диагност: не жалела, не стыдила, задавала вопросы по существу. На одной из встреч спросила меня: «А почему вы машину продали, а не жену выгнали?» Я думал неделю. Потом ответил: машина молчала, а Люда говорит. С той, которая говорит, можно разбираться. С той, которая молчит и помнит, нельзя.
Игорь из Людиной работы уволился сам, перевёлся в челябинский филиал. Подробностей не знаю и знать не хочу. Люда ходит пешком и на такси, своей машины мы пока не покупаем. Она как-то попросила съездить с ней в «Магнит» за продуктами на каршеринге. Я съездил. Ничего, нормально. Чужая машина, чужой запах, ничья территория. На нейтральной полосе, как поётся, цветы необычайной красоты.
Соне мы ничего не рассказывали, но дети умнее, чем нам удобно думать. Она однажды за ужином спросила: «Пап, а ты почему грустный такой стал?» Я сказал: работы много. Соня посмотрела на меня взглядом тёщи и ответила: «Понятно. Когда пройдёт, купим красную». Есть у меня подозрение, что красную мы правда купим. Соня слов на ветер не бросает, вся в бабушку.
На работу я теперь езжу на служебной «Ниве». Машина злая, тряская, печка жарит так, что зимой возишь с собой футболку на переодевание. Зато в ней никогда ничего не происходило, кроме работы. Сажусь, поворачиваю ключ, и голова чистая. Мужики в цеху предлагали варианты: у одного брат продаёт «Весту», у другого перегонщик знакомый. Я пока не тороплюсь. Говорю им: присматриваюсь. На самом деле жду, когда захочется. Машину надо покупать, когда хочется, а не когда положено, это мне автобус объяснил.
Прошло восемь месяцев. Мы с Людой пока вместе. Не так, как раньше, а как после капремонта: стены те же, проводка новая, и запах свежей краски ещё не выветрился. Приживёмся или нет, честно, не знаю. Наладка идёт, испытания не закончены.
А на днях я увидел свою «Октавию» на Космонавтов, у светофора. Студент, видно, ездит: на стекле висел вузовский пропуск, на заднем сиденье валялась чья-то куртка. Машина была грязная по самые ручки, апрель же. Я стоял в соседнем ряду на служебной «Ниве» и поймал себя на том, что улыбаюсь. Ничего личного у нас с ней больше не было. Отмыл, выходит, парень карму.
Загорелся зелёный, и она уехала первой.