Он ни с кем не общался, ни с кем не дружил. Соседи считали его чудаком, но безобидным. Иногда, в особо тяжелые дни, когда новости по телевизору навевали тоску, а за окном начинался дождь, он вспоминал Тамару: ее рыжие волосы, ее крики, ее руки, сжимающие сковороду, и удивлялся: как он мог там жить? Как он мог терпеть все эти годы?
Только теперь, оставшись один, он понял, что любил не ее. Просто ему хотелось быть причастным к какому-то шуму, вот по молодости и повелся, а потом уже сил не было расстаться.
И однажды, в начале осени, когда желтые листья уже начали свой медленный танец смерти, а тополя, наконец, перестали пушить, Коля просто не пришел на работу. Сначала подумали, что он заболел. Потом, когда его не стало и на второй день, сотрудник, которому Коля оставил ключи, взял сопровождающего, пошел навестить.
Коля сидел в кресле, в руках у него была скрипка. Смычок лежал рядом на коленях. Лицо у него было спокойным, даже почти счастливым, как у человека, который наконец-то дослушал самую длинную и скучную симфонию до конца и может теперь отдохнуть. Сердце просто остановилось, словно механизм старых часов, который выработал свой ресурс.
На похороны никто не пришел, похоронило его государство. Тамара узнала, помянула дома, сходила в церковь и вздохнула:
- Вот ты и угомонился, скрипач недоделанный. Вот и тишина, к которой ты так стремился.
Но в ее мыслях и словах уже не было злости, только усталость и, кажется, капля того самого человеческого чувства, которое она так старательно в себе подавляла все эти годы.
Когда Коля умер, мир не рухнул. Город N продолжал жить своей шумной, суетливой жизнью, в которой уже не было места для тихих скрипачей. Где-то шумели трамваи, где-то в универмаге «Луч» продавщицы взвешивали колбасу, а где-то, в маленькой однокомнатной квартире, которая когда-то принадлежала Коле, начали происходить чудеса, достойные протоколов судебных заседаний.
А началось все с того, что Департамент городского имущества, существо дотошное и въедливое, как старый бухгалтер, проверяющий ведомость, решил оформить квартиру Коли в муниципальную собственность. Коля умер, наследников не было, квартира, по всем законам, должна была отойти городу как выморочное имущество. Выморочное — красивое слово, правда? Это значит нет наследников, и все уходит городу.
Но когда чиновники Департамента полезли в реестры, они обнаружили странную вещь: квартира, которая по документам числилась за покойным Колей, уже дважды успела сменить владельцев. Первый раз через два месяца после смерти Коли, 7 марта 2023 года. Второй раз — 23 июня 2023 года. Некто Петров продал ее некоему Иванову, а тот Сидорову. Последний (по его словам) в свою очередь въехал и жил себе спокойно, не подозревая, что его право собственности — это мыльный пузырь, который вот-вот лопнет.
Департамент заинтересовался. Еще бы! Квартира, которая по всем законам должна была отойти городу, вдруг стала предметом оживленной купли-продажи. Причем продавал ее, судя по документам, сам Коля. Но Коля, как выяснилось, на момент подписания договора купли-продажи уже два месяца как лежал на кладбище. Он, видите ли, 7 марта 2023 года, будучи уже основательно мертвым, вдруг проявил удивительную предприимчивость и подписал доверенность на продажу. Подпись, естественно, была подделана, но сделано это было настолько топорно, что даже школьник отличил бы ее от настоящей, если бы, конечно, у школьника было с чем сравнивать.
— Это возмутительно, — заявил представитель Департамента в суде, размахивая бумагами. — У нас покойники с ума сошли, квартиры продают, в сделках участвуют. Вы только представьте: человек умер в январе, а в марте он уже подписывает договор. Это не чудеса, это черная магия.
Судья внимательно изучила документы и вынесла решение:
— Сделки признать недействительными. Квартира — выморочное имущество, переходит в собственность города N.
Сидоров, который, по его словам, к тому моменту уже успел сделать в квартире ремонт, попытался было возразить:
— Я не знал, я добросовестный приобретатель, заплатил деньги.
— Вы не могли не знать, что продавец умер. Договор подписан после его смерти. Вы купили квартиру у мертвеца. Это, знаете ли, не самый удачный способ приобрести недвижимость.
Так квартира отошла городу. Город, надо сказать, был очень рад: маленькая однокомнатная квартира в N, это вам не шутка. Но на этом история не закончилась. Потому что у Коли, как выяснилось, были не только бывшая жена, но и двоюродный брат по имени Семён.
Семён был мужчиной неглупым, но с хитрецой, которая не всегда была уместна. Он работал в каком-то офисе, жил скромно, но всегда мечтал о большом. И когда он узнал, что квартира Коли отошла городу, у него в голове зажглась лампочка. А что, если попытаться отсудить квартиру у города? Вдруг получится?
Но Семён был не просто авантюристом, он был еще и авантюристом с претензией на законность.
Он вспомнил, что у него есть расписка (или не вспомнил, а кто-то посоветовал ему ее соорудить). Расписка, которую когда-то, 27 ноября 2022 года, написала Тамара. Да, та самая Тамара, бывшая жена Коли. Тамара якобы взяла у Коли в долг сто тысяч рублей и собственноручно написала расписку: «Я, Тамара, взяла в долг у Николая сто тысяч рублей, обязуюсь вернуть до 1 марта 2023 года».
Там не было подписи Коли (да и откуда бы ей взяться), только подпись Тамары. И, как выяснилось позднее, это был роковой недостаток.
Семён сказал юристу:
— Значит, история такая: я нашел расписку, которая валялась у меня в бумагах, которые мне Коля передал на хранение. Будем разыгрывать комбинацию. Тамара мне отдала уже 50 тысяч за Колин долг. Мы подаем в суд иск к Тамаре об установлении факта наличия долговых обязательств и о взыскании с нее оставшихся 50 тысяч рублей, чтобы официально признать, что Тамара должна Коле, а значит, и ему. А заодно заявим об установлении факта принятия мной наследства после смерти Коли. Мол, раз я получил от Тамары деньги, которые причитались умершему Коле, значит, я фактически принял наследство, а раз принял наследство, значит, имею право и на квартиру.
— Логика железная, — говорил Семён своему адвокату, все тому же Кислицыну уже повзрослевшему и заматеревшему. — Я получил деньги от Тамары, значит, я принял наследство. А раз я принял наследство, то квартира моя!
— Не совсем, — сомневался Кислицын, который уже знал, что с квартирами такие фокусы не проходят. — Фактическое принятие наследства — это когда вы вступили во владение имуществом, вещами, деньгами. А деньги вы получили от Тамары, но они уже были потрачены. К тому же вы не подали заявление нотариусу. Это, батенька, формальность, без которой никак.
— Подадим, — махнул рукой Семён. — Сделаем это задним числом!
Но закон, как известно, не любит задних чисел.
Суд начался. В городском суде Семён выглядел героем. Он размахивал распиской, кричал о том, что Тамара нечестная женщина, что она должна деньги, что он, Семён, единственный наследник, и что квартиру нужно отдать ему.
Тамара, скромно потупила глаза, послала воздушный поцелуй Семену, и просто написала заявление:
— Признаю иск. Я действительно должна. Отдам все, что скажет суд.
Но суд не принял ее признание, потому что, как сказал судья,
- Признание иска — это право суда, а не обязанность. И мы не можем принять признание, если оно противоречит закону и нарушает права других лиц.
А другие лица — это город N, который уже владел квартирой по закону.
Тогда дело передали в областной суд. И там начался настоящий юридический спектакль.
Судья, который видел всё, от бракоразводных процессов до споров о наследстве, внимательно изучил расписку. Он покрутил ее так и эдак, посмотрел на свет, даже понюхал (шутка, но очень хотелось). И вынес определение:
— Гражданин Семён, у вас нет подписи заимодавца. Коля не расписался в том, что он дал деньги. Вы не можете доказать, что договор займа был заключен. У вас есть только расписка Тамары, а этого недостаточно.
— Но она же признает, что должна, — закричал Семён.
— Признание — это хорошо, но в гражданском процессе мы не можем основываться только на признании ответчика, если оно противоречит другим доказательствам. А у нас нет доказательств, что Коля действительно дал деньги. Более того, Коля умер в феврале, а деньги вы получили в мае. Но вы не были наследником на тот момент. Вы не подали заявление нотариусу, не вступили в наследство. Вы просто взяли деньги и пошли в суд.
Семён побледнел. Он попытался сказать, что фактически принял наследство, но судья его перебил:
— Фактическое принятие наследства — это когда вы завладели вещами умершего, его документами, жили в его квартире. Вы сделали что-то из этого?
— Нет... — прошептал Семён.
— Тогда я не вижу оснований для удовлетворения вашего иска.
В этот момент из задних рядов раздался голос:
— А я? У меня есть основания?
Все обернулись. В зал суда вошла женщина с рыжими, но уже седеющими волосами. Это была Тамара. Она шла не спеша, опираясь на трость (ибо годы взяли свое), но в глазах ее горел тот самый огонь, который когда-то сразил Колю наповал.
— Я бывшая жена Николая, мы жили вместе, я за ним ухаживала, пока мы не развелись. И так приходила к нему часто. И я считаю, что имею право на квартиру. Почему город получает квартиру, а я нет? Я же его терпела, даже любила, наверное. А город что? Город ничего не делал.
Судья вздохнул:
— Гражданка Тамара, вы бывшая жена. На момент смерти вы не состояли в браке с Николаем. По закону вы не являетесь наследницей. Наследники первой очереди — дети, супруг, родители. Их нет. Наследники второй очереди — братья и сестры, дедушки и бабушки. Их тоже нет. Наследники третьей очереди — дяди и тети, двоюродные братья и сестры. Семён — двоюродный брат, но он не вступил в наследство. Поэтому квартира переходит городу как выморочное имущество.
— Выморочное? — переспросила Тамара с горечью. — Какая жалость.
Апелляционная инстанция отказала Семену, он пошел в кассацию, но так ничего и не добился.
Судья огласил решение: в удовлетворении исковых требований Семёна отказать. Апелляционное определение Московского областного суда от 14 апреля 2025 года оставить без изменения. Кассационную жалобу Семёна — без удовлетворения.
А квартира так и осталась городу, выморочное имущество. Государство, как всегда, осталось при своих квадратных метрах.
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из:
Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 03.09.2025 N 88-22795/2025