I. Утро
Гарри проснулся в пять. Не от кошмара. Просто открыл глаза и понял, что больше не уснёт.
Он лежал в темноте и смотрел в потолок. Думал о том, что сегодня убьёт Гермиону. Или она убьёт его. Или один из них будет стоять над другим с мечом в руке и решать, может ли он это сделать.
Он не знал ответа. И это было хуже всего.
Гарри встал. Умылся. Оделся. Серая рубашка. Чёрные брюки. Никакой мантии. Никаких знаков различия. Сегодня он не аврор. Не герой войны. Не избранный.
Просто человек, который вызвал другого человека на бой.
Меч лежал на столе. Не гриффиндорский. Не из шкафа. Другой. Короткий, чуть изогнутый, без украшений. Купил три дня назад в маггловском магазине. Продавец подумал, что он коллекционер.
Гарри взял меч. Вложил в ножны. Посмотрел на себя в зеркало.
В отражении был человек, который не спал неделю. Который не ел нормально три дня. Который знал, что делает, и не знал, правильно ли это.
Гарри выключил свет. Вышел из квартиры.
---
## II. Атриум
Он пришёл первым. В одиннадцать сорок. За двадцать минут до назначенного времени.
Атриум был полон. Не как в прошлые разы. В прошлые разы были авроры, чиновники, репортёры. Сегодня — *все*. Каждый этаж. Каждый балкон. Люди стояли вдоль стен, сидели на полу, висели на перилах. Тысячи людей.
Тишина была такой, что Гарри слышал собственное сердце.
Он подошёл к фонтану. Встал. Положил руку на ножны.
И стал ждать.
---
## III. Гермиона
Она пришла ровно в полдень. Не раньше. Не позже.
Чёрная блузка. Волосы собраны. Меч на бедре — тот же, что и в прошлые разы. Изогнутый. Без украшений. Тот, которым она убила Малфоя. Тот, которым она убила Долохова.
Гермиона вошла в Атриум и остановилась.
Тысячи глаз. Тысячи дыханий. Тишина, в которой можно было услышать, как падает пыль.
Она посмотрела на Гарри. Гарри посмотрел на неё.
Десять шагов между ними. Фонтан журчит.
Гермиона подошла. Остановилась в пяти шагах. Не в десяти, как с Малфоем. В пяти. Ближе.
— Ты мог не делать этого, — сказала она. Тихо. Только для него.
— Знаю.
— Тогда зачем?
Гарри молчал. Долго. Три секунды. Пять.
— Потому что ты не остановишься сама. И я не могу позволить тебе стать тем, чем ты становишься.
— А если я не хочу останавливаться?
— Тогда я остановлю тебя.
Гермиона смотрела на него. Долго. Очень долго.
— Ты знаешь, что я не хочу тебя убивать.
— Знаю.
— И ты не хочешь убивать меня.
— Знаю.
Тишина.
— Тогда зачем мы здесь, Гарри?
Он не ответил. Потому что не знал.
Фонтан журчал.
Гермиона вздохнула. Положила руку на ножны.
— Правила стандартные, — сказала она. Голос ровный. Без дрожи. — Без палочек. Без чар. Сталь против стали. Бой заканчивается, когда один из двоих не может встать.
— Или когда один из двоих сдаётся, — добавил Гарри.
Гермиона подняла глаза.
— Что?
— *Ius Gladii*, статья четвёртая, раздел седьмой. Пункт третий. Бой может быть остановлен, если один из участников произносит слово «сдаюсь». Проигравший теряет право голоса. Навсегда.
Гермиона молчала.
— Ты знаешь этот пункт, — сказал Гарри.
— Знаю.
— Тогда ты знаешь, что я не собираюсь тебя убивать.
— А я не собираюсь сдаваться.
— Знаю.
Они смотрели друг на друга. Пять шагов. Фонтан. Тысячи глаз.
Гермиона вытащила меч.
Гарри вытащил свой.
---
## IV. Бой
Первый удар был Гарри. Не потому что он хотел атаковать. Потому что знал: если будет ждать, не сможет начать.
Короткий рубящий. Сверху. Не в полную силу. Гермиона отвела. Легко. Как отводят муху.
Второй удар. Слева. Гермиона шагнула в сторону. Клинки лязгнули.
Третий. Колющий. Гермиона ушла вбок. Её меч скользнул по его рёбрам. Не попала. Но прошла близко.
Они знали друг друга. Двадцать лет. Каждый шаг. Каждый переход. Каждую привычку. Гермиона знала, что Гарри атакует слева, когда нервничает. Гарри знал, что Гермиона уходит вправо, когда планирует контратаку.
Это был не бой. Это был разговор. На языке стали. Без слов.
*Я не хочу этого.* Удар.
*Я знаю.* Блок.
*Но я не могу остановиться.* Удар.
*Я знаю.* Блок.
Минута. Две. Три.
Никто не мог получить преимущество. Они были слишком похожи. Слишком хорошо знали друг друга. Каждый удар читался. Каждый блок предугадывался. Клинки лязгали, скользили, расходились.
Кровь. Первый порез. На руке Гарри. Не глубокий. Гермиона не целилась. Попала случайно.
Второй порез. На плече Гермионы. Гарри не целился. Попал случайно.
Они не хотели ранить друг друга. И это было видно. Тысячи людей смотрели и видели: это не бой на смерть. Это два человека, которые пытаются остановить друг друга, не убивая.
На четвёртой минуте Гарри изменил тактику.
Он перестал атаковать. Начал *давить*. Не рубить. Не колоть. Просто идти вперёд. Шаг за шагом. Клинок перед собой. Не для удара. Для защиты.
Гермиона отступала. Шаг. Ещё шаг. Ещё.
Она понимала, что он делает. Он не пытается победить. Он пытается *прижать*. Загнать в угол. Вынудить её остановиться.
Но Гермиона не останавливалась. Она не могла. Если остановится сейчас — всё зря. Малфой. Долохов. Список. Всё зря.
Она атаковала. Резко. Коротко. Три удара. Гарри принял первый. Второй. Третий отвёл в сторону.
И контратаковал.
Не сильно. Не быстро. Просто точно. Клинком по клинку. Выбил меч из её руки.
Меч лязгнул о мрамор. Отлетел в сторону.
Гермиона замерла. Без оружия. Пять шагов до Гарри. Его меч у её горла.
Тишина.
Тысячи людей не дышали.
---
## V. Момент
Гарри стоял. Меч у горла Гермионы. Лезвие касалось кожи. Не давило. Просто касалось.
Гермиона смотрела на него. Спокойно. Без страха. Без ярости.
— Делай, — сказала она.
Гарри не двигался.
— Делай, Гарри. Ты выиграл.
— Я не хочу тебя убивать.
— Тогда убей. Или отпусти. Но не стой так.
Гарри смотрел на неё. Долго. Очень долго.
И опустил меч.
Не убрал. Опустил. Лезвие коснулось пола.
— Я сдаюсь, — сказал Гарри.
Тишина.
Тысячи людей замерли.
Гермиона моргнула.
— Что?
— *Ius Gladii*, статья четвёртая, раздел седьмой. Пункт третий. Я произношу слово «сдаюсь». Бой окончен. Ты выиграла.
Гермиона смотрела на него. Не понимала. Не могла понять.
— Ты не можешь…
— Могу. Я проиграл. Ты имеешь право.
Гарри отпустил меч. Тот упал на пол. Лязгнул.
Он стоял без оружия. Перед ней. Тысячи глаз.
Гермиона смотрела на него. На меч на полу. На его меч. На свой меч, в пяти шагах.
Она могла поднять свой. Могла поднять его. Могла закончить то, что начала. Могла убить его и получить право. Право на всё. На список. На Руквуда. На остальных.
Гермиона сделала шаг. К своему мечу.
Остановилась.
Посмотрела на Гарри.
— Зачем? — спросила она. Тихо.
— Потому что если я убью тебя, я стану тем, против чего ты боролась. А если ты убьёшь меня, ты станешь тем, кем клялась не стать.
Тишина.
— Я не могу тебя остановить, Гермиона. Но я могу не дать тебе убить меня. И ты не можешь убить меня. Потому что я не буду драться.
Гермиона молчала. Долго. Очень долго.
Фонтан журчал.
Она посмотрела на меч на полу. На свой. На его.
И упала на колени.
Не от слабости. Не от раны. Просто ноги перестали держать.
Она сидела на мраморном полу Атриума. В чёрной блузке. С порезом на плече. И не могла встать.
Гарри сел рядом. Не рядом — напротив. На пол. Как садятся рядом после долгого боя.
Они сидели. Посреди Атриума. Тысячи людей смотрели. Никто не двигался.
— Я не знаю, как остановиться, — сказала Гермиона. Тихо. Только для него.
— Знаю, — сказал Гарри. — Поэтому я здесь.
Тишина.
— Список…
— Я знаю про список.
— Руквуд. И остальные. Они…
— Я знаю. И мы найдём другой способ. Не мечом. Другим.
Гермиона смотрела на него. Долго.
— А если не найдём?
Гарри молчал.
— Тогда будем искать дальше. Вместе. Но не так. Не этим.
Он протянул руку.
Гермиона смотрела на неё. Долго. Очень долго.
И взяла.
Гарри помог ей встать.
Они стояли. Посреди Атриума. Без мечей. Кровь на плечах. Тысячи глаз.
Фонтан журчал.
---
## VI. Закон
Кингсли спустился через пять минут.
Он посмотрел на мечи на полу. На Гарри. На Гермиону. На тысячи людей, которые не расходились.
— Бой окончен? — спросил он.
— Да, — сказал Гарри.
— Кто победил?
Гарри посмотрел на Гермиону. Гермиона посмотрела на Гарри.
— Никто, — сказала Гермиона.
Кингсли молчал.
— *Ius Gladii* не предусматривает…
— Знаю, — сказала Гермиона. — Но это не имеет значения. Бой окончен. Оба участника отказались продолжать. Оба сдались. Закон не знает, что с этим делать.
Кингсли закрыл глаза. Вдохнул. Выдохнул.
— Нет, — сказал он. — Закон знает.
Он повернулся к толпе.
— *Ius Gladii*, статья четвёртая, раздел седьмой. Пункт четвёртый. Если оба участника произносят слово «сдаюсь» одновременно, бой признаётся *несостоявшимся*. Ни один из участников не теряет право голоса. Ни один не получает право меча.
Тишина.
— Этот пункт не применялся, — сказал Кингсли, — четыреста лет.
Он посмотрел на Гермиону. На Гарри.
— Бой несостоявшийся. Закон удовлетворён. Вы свободны.
Гермиона смотрела на него. Не понимала.
— Пункт четвёртый, — повторил Кингсли. — Я прочитал его вчера ночью. После того, как Гарри принёс мне вызов. Я знал, что вы оба не сможете убить друг друга. И я знал, что закон должен дать вам выход.
Он повернулся. Пошёл к лифту.
Остановился. Обернулся.
— А теперь идите домой. Оба. И не выходите на работу до понедельника.
Двери лифта закрылись.
---
## VII. После
Они вышли из Министерства вместе. Без мечей. Без пиджаков. Кровь на рубашках. Репортёры кричали. Авроры расступались. Люди смотрели.
Гарри и Гермиона шли. Прямо. Не ускоряя шаг. Не замедляя.
У выхода Гермиона остановилась.
— Список, — сказала она.
— Что с ним?
— Он у меня. В ящике стола.
Гарри кивнул.
— Завтра. Мы пойдём в Аврорат. Вместе. И отдадим его. Не как улику. Как план. Список тех, кого система не достаёт. И мы заставим систему их достать. Не мечом. Законом. Нормальным, рабочим, живым законом.
Гермиона смотрела на него. Долго.
— А если не получится?
— Тогда попробуем снова. И снова. И снова. Но не так. Не этим.
Гермиона молчала.
Потом кивнула.
Они пошли дальше. По улице. По маггловскому Лондону. Без палочек. Без мечей. Просто два человека, которые очень устали.
Гарри шёл рядом. Молчал.
Гермиона шла рядом. Молчала.
Где-то за спиной кричали репортёры. Где-то впереди был вечер. Обычный. Тихий. Без боёв. Без списков. Без стали.
Гермиона остановилась. Посмотрела на Гарри.
— Чай? — спросила она.
Гарри улыбнулся. Впервые за неделю.
— Эрл Грей?
— Дешёвый. Из жестяной коробки.
Они пошли дальше.
Фонтан в Министерстве журчал. Мечи лежали на мраморном полу. Тысячи людей расходились.
Ius Gladii молчал.
Впервые за четыреста лет — молчал.
Конец