Если Всеславу спрашивали, кем она работает, то слышали в ответ:
- Не беспокойтесь! Я звезда большого экрана. Снимаюсь в кино!
Это была правда. Всеслава сыграла множество ролей: негритянской невольницы, французской принцессы, гангстерши, агента спецслужбы, амазонки, любовницы миллионера… Она исполнила сотни персонажей, но поклонников у неё не было. Никто не стоял у неё под окном и не бежал за ней с просьбой дать автограф.
Всеслава была незримой звездой. Лишь самый внимательный мог увидеть в титрах её фамилию. За перечнем актёров в конце всплывала короткая строчка:
«Постановка трюков – группа под управлением В. Ижицкой».
Всеслава Ижицкая была женщина-каскадёр. Ловкая, как пружинка. Худенькая, плоскогрудая, она походила на несовершеннолетнего мальчика. На человека-заготовку. Это было удобно: режиссёр мог превратить её в кого угодно. Обладая универсальной внешностью, Всеслава одинаково играла за женщин и за мужчин. Падала в воду с огромной высоты. Летела в автомашине под откос. Дралась врукопашную и кувырком рушилась на камни, изрешеченная бутафорскими стрелами.
Лицо каскадёрши Всеславы в кадре не появлялось, но она не гналась за славой. У неё было рядовое лицо: треугольной формы, с неуступчивым подбородком и раскосыми глазами. Режиссёры ставили камеры так, чтобы зритель видел только спину, затылок и причёску. В сценах с дракой, перестрелкой и убийством Ижицкая изображала других актёров, словно ложилась вместо них на амбразуру. Подставляла себя огню, ударам и пулям. Её задачей было мелькнуть в эпизоде, эффектно исполнить трюк и перейти в следующую картину, где требуется её мастерство.
С личной жизнью у Всеславы было никак. Она странствовала в разъездах, кочуя между съёмочными площадками. Мама сердилась, что в свои двадцать девять дочь-акробатка не нашла мало-мальски серьёзного мужчины. Всеслава отвечала излюбленным:
- Не беспокойся, мамуль, – и уезжала совершать очередные головоломные трюки.
На съёмках боевика Всеслава Ижицкая неудачно упала с лошади, скачущей во весь опор. Выпорхнула из седла, сделала сальто… Кадр получился отличным, вся команда аплодировала. Но Всеслава упала и не встала. Не вскочила с земли гибкой ловкой пружинкой. Когда подбежали медики, виновато улыбнулась:
- Кажется, я немножко сломалась. Не беспокойтесь.
В этом же фильме работал инструктор по конному спорту Игорь Филиппов. Он помогал снимать массовые сцены со всадниками. Игорь переживал, что вина за травму Всеславы целиком лежит на нём: верховая езда – его ответственность. Не уследил, не подтянул какие-то ремни в упряжи, допустил ЧП с наездницей.
Всеслава лежала в больнице. В её рисковой профессии это был не первый перелом. В разные годы она ломала два пальца на руке, лодыжку, запястье и получала скользящую черепно-мозговую травму.
Покаянный Игорь навещал её. Приносил астры и апельсины. Всеслава не любила апельсины, но сказать об этом стеснялась. Вместо приветствия говорила:
- Как там наши? Я в порядке, не беспокойся.
Как-то незаметно Игорь влюбился в худенькую пружинку Всеславу. Однажды он набрался смелости и присел к ней на кровать. Бережно взял в ладони её треугольное личико, поцеловал и сказал:
- Моя Слаша.
Всеслава решила, что её жалеют, будто она уже умерла. Сказала с подушки:
- Ну что ты? Не беспокойся, мы ещё поснимаемся!
Подумала и робко попросила:
- Игорь… сделай, пожалуйста, так же? Ещё один дубль?
***
Когда Всеслава выписалась, Игорь навещал её уже просто так. Они много говорили о работе и совсем не говорили о любви. Но однажды Ижицкой позвонила женщина и зло зашипела в трубку:
- Загребла мужика и рада? Польстилась на денежки, а сама ни кожи ни рожи. Лучше бы ты разбилась на той кляче!
Слаша удивилась нелепому наезду. Она умела гореть и тонуть, сражаться на шпагах и лазать по стенам. Умела нырять без акваланга и танцевать на канате, но никогда не умела «загребать мужчин» и оправдываться перед обиженными женщинами.
- Не беспокойтесь! – по привычке сказала Всеслава. – Не разобьюсь. А кто вы?
На том конце бросили трубку. Звонящую звали Дарина. До Слаши инструктор Игорь жил с ней. Дарина не состоялась как актриса и стала специалистом по гриму. Инструктор Филиппов ей очень нравился, особенно тем, что хорошо зарабатывает. Теперь гримёр Дарина жестоко ревновала его к девочке-каскадёрше.
Насчёт материальной выгоды она ошибалась. На трюках Всеслава зарабатывала гораздо больше Игоря, и у неё была солидная медицинская страховка. Ижицкая сама не знала, сколько у неё денег. Она привыкла есть что придётся, круглый год ходила в джинсах, давала взаймы всем, кто попросит – и тут же забывала. О чужих деньгах Всеслава тем более не думала. Просто у неё таяла душа и щемило сердце, если Игорь брал в ладони её лицо и говорил: «Моя Слаша».
Всеслава почти выздоровела и готовилась возвращаться в кино, когда в майский вечер ей снова позвонила Дарина. Она была в истерике:
- Тебе нужен Игорь, мелкая? – сказала она. – Мы бурно объяснились. Я врезала ему бутылкой по черепу и заперла в квартире на двенадцатом этаже.
- Зачем? – испугалась Слаша. – Он же добрый.
– Меня посадят, но мне плевать. Забирай своего скакуна… если успеешь, – сказала гримёр Дарина. – Да поспеши: уходя, я подожгла квартиру.
Всеслава знала, где живёт Игорь. Хромая, добежала до высотки, увидела стоящие вокруг пожарные машины. С балконов сочился дым. Гудели сирены. Длины автолестниц не хватало до окон: двенадцатый этаж был слишком высоко.
- Внутри человек без сознания! – Слаша бросилась к пожарным. – Там мой Игорь!
Впервые она назвала Филиппова своим, но никому до этого не было дела.
– Эвакуируем в порядке очереди, – ответили ей. – Туда пока не подняться: сильное задымление!
Ижицкая подошла к пожарным машинам.
- Поверните лестницу к окнам! – попросила, стягивая куртку.
- Бесполезно. Вылета хватает только до девятого, а пожар на двенадцатом.
- Не беспокойтесь, я смогу! – сказала Слаша. – Я достану.
С изумлением и испугом люди наблюдали, как хрупкая девочка взлетает по лестнице с проворством белки. Мгновение – и она качается на вершине. Не задерживаясь, Слаша прыгнула в пустоту и будто прилипла к отвесной стене на высоте почти в сорок метров.
- Вот дурная! – ахнули в толпе.
Всеслава работала трезво и расчётливо, как на съёмочной площадке. Она была каскадёр с альпинистской подготовкой. С той лишь разницей, что здесь было не кино и её талию не обхватывал страховочный трос. Извиваясь в воздухе, Слаша лезла вверх там, где, казалось бы, даже муравью не зацепиться. Перебиралась по коробам кондиционеров, балансировала на шатких карнизах, хваталась за силовые кабели, какие-то трещины и выступы.
В какой-то момент подвела плохо зажившая нога: Слаша поскользнулась на подоконнике и отчаянно взмахнула руками, как крыльями. Но увидела за стеклом лежащее тело Филиппова и будто в спину кто-то толкнул: удержалась на краешке, кубарем ввалилась в комнату, выбив телом двойное стекло – в дым, в гарь, в горячий воздух:
- Не беспокойся, Игорь! Дыши! Я сейчас!
- А? – Игорь тяжело очнулся на полу. Перед глазами у него всё плыло, на лице лежала мокрая женская майка, пахнущая Слашей. – Что? Где я?
- Извини, что майка несвежая! – сказали из дыма. – Я просто начала слегка беспокоиться…
Больше рассказов из цикла «Любовь существует» - здесь
Мира и добра всем, кто зашёл на канал «Чо сразу я-то?»Отдельное спасибо тем, кто подписался на меня. Здесь для вас – только авторские работы из первых рук. Без баянов и плагиата.