Я журналистка Вика, пишу в газете «Вечерний Лиходонск» под псевдонимом Ежевика Колючкина. Редактор чаще хвалит меня, чем ругает, да и коллеги отзываются одобрительно.
Сегодня коллега-журналист Толик Почепков подкинул мне конский головняк. Пожалела, что ввязалась выручать. Хотя с другой стороны, Толик меня тоже пару раз подстраховывал. Как откажешь человеку? Почепков парень грамотный, добрый. Если бы не пил – давно бы стал звездой отечественной прессы.
Короче, сижу я утром, ковыряюсь в рутине, а Толика нет. Редактор морщит усы и слегка недовольствует.
- Где носит этого утомлённого борзописца? – говорит. – Вчера Почепков ушёл освещать какое-то важное мероприятие, нам срочно нужен текст, время тикает – и ни текста, ни Почепкова! Вика, набери его, пожалуйста?
Набираю Почепкова – абонент не аллё. Телефон выключен. Это плохо. Бить тревогу пока рано, Толик не их тех людей, которые пропадают бесследно. Однако если он не объявится до обеда и не предоставит редактору искомый текст – наживёт себе крупные проблемы.
Только я это подумала, как звонит Почепков собственной персоной – с чужого номера. Без бинокля слышно, что он пребывает в состоянии ломки и страшного неандертальского похмелья.
- Викуля! – говорит шёпотом. – У-у-у, мамочки, до чего мне ужасно… Как там обстановка? Трофимыч сильно зол?
- Пока в пределах разумного, – тоже отвечаю шёпотом. – Но терпение редактора – материя нестабильная. Во имя спасения души тебе желательно в кратчайшие сроки предстать пред его ясные очи. Тогда будешь великодушно амнистирован.
- Не могу, Колючкина! – стонет Почепков. – Я бы всей охотой, но сегодня пас. Здорово вчера нахлебался! Там при входе всех задарма марочным ликёром поили! Как удержаться честному журналюге?
- Толя, ты неизлечимая алкогольная катастрофа, – говорю. – Впрочем, Трофимыч всё простит, если ты мухой пришлёшь нам блистательный текст с места событий… куда ты там вчера ходил?
– Я бы рад, – хрипит Почепков. – Но в голове одни обломки. Они гремят и бесчинствуют. Ликёр, зараза, был сладок и бесплатен.
Всё ясно. Кранты бедолаге, Трофимыч его съест. Я уже хотела выразить дежурное сочувствие, как этот алкофакир выдаёт:
- Викуль, спаси пропащего? Напиши статейку за меня? Век должен буду.
От абсурдности просьбы меня передёрнуло. Нормальные заявочки! На тусовку, значит, ползал Почепков, лакал там дивные ликёры, а писать о ней должна я?
Не спорю, если у журналиста есть голова на плечах, то он и заочно накатает репортаж о любом мероприятии, которого в глаза не видел. Такие вещи у нас практикуются, поскольку времени не хватает и людей тоже. Фантазия в помощь. Главное – иметь на руках фактуру. Рассказ очевидцев, хронологию события и прочее.
- Ты будешь по гроб мне должен, Толя, – предупреждаю я. – У меня своих дел по горло! Но разве что в порядке большого одолжения… Отвечай подробно: где был, что видел? Кого награждали, кого клеймили, кого на руках носили? Может, у тебя на телефоне записи остались, фотки?
В кабинет заглянул редактор. Посмотрел по столам. Увидел, что Почепков так и не явился, скорбно покачал усами и удалился.
- В том-то и беда, что телефон найти не могу! – говорит Толян. – Видишь, звоню с чужого? Это номер одной сочувствующей дамы, давшей прибежище пострадавшему от тяжёлого похмелья.
- Без снимков будет потруднее! – вздыхаю я. – Эх ты, нравственный калека! Ну давай, устно выкладывай что есть. В красках! В эмоциях! С драйвом! Будем выкручиваться и писать оды на коленке. Как называлась вчерашняя тусовка, где ты наликёрился?
Тут Почепков окончательно меня убил. Помялся и выдаёт:
- Не помню, Викуль! Хоть дубиной бей – не помню! Но написать надо. А то Трофимыч меня порвёт.
Я онемела с трубкой в руке. Как писать репортаж о событии, даже не зная, что это было? И было ли вообще?
Крепко обругала Почепкова. Велела не отвлекать меня ерундой, а строчить свои склеротически-пьяные эпопеи самолично. Хотела эффектно бросить трубку, но Толик взвыл дурным голосом:
- Викуль, не погуби! Я постараюсь вспомнить!
- Вспомнишь – тогда и звони, припарка абстинентная! – отрезала я. – Ну?
- Там это… это… - Почепков лихорадочно скрипел мозгами. – Блин, помню, что в начале выступал какой-то пупчик и нёс жутко пафосную парварду.
Я скривилась, как Баба-Яга, рожающая в ступе. Под это описание подходит любое городское мероприятие. У нас везде обязательно выступает некий пупчик и несёт пафосную парварду.
Под стоны Толика я открыла календарь городских мероприятий. Вчера в Лиходонске произошли три худо-бедно значимых события. Первое – митинг партии «Все правые ботинки – левые». Второе – премьера спектакля в театре «Бомжовский авангард». Третье – пышное празднование по случаю укладки на площади пяти сантиметров асфальта и трёх сантиметров бордюра. Алые ленты, рукоплескания, бодрые доклады…
Тайком от Трофимыча я продиктовала Почепкову данный список, надеясь вызвать в его дырявой памяти какие-то ассоциации.
- Где именно ты был? На политическом митинге, театральной премьере или разрезании алой ленточки?
Почепков мыкал и пыкал, жадно булькал водой из чайника и не мог воспроизвести ничего внятного. Пришлось действовать методом исключения.
- Толик, там полиция была? Если ты ходил на митинг, то полисменов там всегда больше, чем митингующих!
- Вроде нет, – поднатужился Толик. – Нет, не видал! Там это… бабы шикарные были. Аппетитные такие… Одну из которых я и подцепил.
- Если много женщин – может, тебя занесло на спектакль? – нажимала я. – Почепков, соображай быстрее! Мне нужна зацепка, о чём писать!
- Женщин там было навалом! – снова завёл Толик. – Худые и полные – всякие. Я уже был в дозе. Помню – приехал, кругом море выпивки, меня хлопают по плечу, кто-то толкает речь, все аплодируют, музыка играет…
- Значит, презентация на площади? Толик, там ленточку резали? А площадь-то была?
- Бес его знает, что там было, – обморочно сказал Почепков. – В моей памяти отложились только шумный девичник и море ликёра…
- Негусто, – сказала я. – Если я положу перед шефом столь убогий репортаж – лучше бы тебе умереть на месте! Ты это понимаешь?
В трубке послышались посторонние звуки.
- Погоди! – оживился Толик. – Она вернулась! Моя… ну эта… женщина, которую я люблю со вчерашнего дня! Только я не помню, как её зовут. Передаю ей трубку!
Кляня пьяного Почепкова последними словами, я дождалась, пока он передаст телефон случайной любовнице.
- Здравствуйте! – раздался томный голос с акцентом. – Меня зовут Ингрид. Что вы хотели узнать?
- Хочу узнать, на каком шабаше вы вчера подобрали нашего Толика! – сказала я. – Его на работе обыскались! Где он, собственно, был?
- Ваш Анатолий прекрасен! – сказала незнакомка с акцентом. – Мы провели чудную ночь! Хотя не знаю, каким ветром русского журналиста занесло в наш Вильнюс – на открытие бара для трансвеститов...
На заднем плане раздался дикий вопль. По-моему, это умер Толик.
Мира и добра всем, кто зашёл на канал «Чо сразу я-то?»Отдельное спасибо тем, кто подписался на меня. Здесь для вас – только авторские работы из первых рук. Без баянов и плагиата.