все главы здесь
Глава 137
НАЧАЛО
Варя сразу почувствовала, как сердце тревожно сжалось.
— Володя…
Он поднял голову.
— Тоня ждет ребенка, — сказала сразу без лишних слов.
Несколько мгновений парень просто смотрел на Варю, будто не понял сказанного.
— Что?..
— Через несколько месяцев она станет мамой, а ты отцом.
Сигареты выпали из его рук.
— Господи…
Он так и остался сидеть, не замечая этого. Губы дрожали.
— Тоня ждет ребенка… моего ребенка… как же это? Варя! Она ждет ребенка там, а я здесь…
Варя молча кивнула. Володя закрыл лицо ладонями. Он не плакал, но Варя видела, как дрожат его плечи.
Несколько секунд стояла такая тишина, что слышно было, как где-то в огороде стрекочет кузнечик.
— Господи… — вдруг вымолвил он. — У меня… сын будет… Или дочка…
Он даже улыбнулся сквозь подступившие слезы.
— А я и не знал…
Варя не стала говорить, что все же родится девочка. Сейчас это было совсем не важно.
Евдокия Петровна заговорила быстро, с такой тревогой, какой Варя у нее никогда не слышала.
— Сегодня ему ехать надо, Варенька. Не завтра. Сегодня. Мачеха не позволит этому ребеночку родиться. Она уже решила все за нее. Погонит Тоню на аборт. Времени совсем мало, Варенька. Пока Тонечка держится, но мачеха ведь убеждает, что Володя ее бросил. А куда ж с малышом без отца? Мачеха, дрянь такая, говорит ей, что кормить, поить не станет. А еще угрожает, что из дома выгонит.
Варя встала и подошла к Володе почти вплотную, положила руку ему на плечо:
— Слышишь меня?
Он медленно убрал руки от лица.
— Сегодня же поезжай.
— Сегодня и поеду… да… — повторил он хрипло.
И в его голосе уже не осталось ни растерянности, ни сомнений, только решимость человека, который наконец понял, ради чего должен бороться.
— Володя…
Парень насторожился.
— Уже третий месяц пошел. Мачеха это понимает и будет торопить ее. Понимаешь? Не нужен мачехе этот ребенок. Тебе надо спешить.
Евдокия Петровна снова заговорила:
— Ему нельзя откладывать ни дня. Ни одного. Да что там говорить! Ему нельзя откладывать и часа! Пусть сейчас бежит на большак. Все удачно сложится. Там белые «Жигули» его нагонят.
Но Варя не успела передать ему слова бабушки, Володя вскочил так резко, что скамейка скрипнула.
— Все, Варь! Понял! Некогда рассиживаться. Хоть сегодня пешком пойду, если поезд уже ушел. Спасибо тебе, Варь…
Потом вдруг остановился и покачал головой.
— Ты мне сейчас жизнь вернула. Не только мою… наши жизни. Троих спасла, Варь. Троих.
И, не сказав больше ни слова, почти бегом вышел со двора.
Варя долго смотрела ему вслед, пока его высокая фигура не скрылась за поворотом деревенской улицы.
А рядом тихо произнесла Евдокия Петровна:
— Успеет… Теперь обязательно успеет. Только непростой путь их ждет, но зато свой.
Варя еще немного посидела в беседке, собираясь с силами, а потом тяжело поднялась. Тело словно налилось свинцом, и даже простая дорога от беседки до дома вдруг показалась длиннее обычного. Она медленно прошла через сад, поправила рукой выбившуюся прядь и только успела переступить порог, как Женя тут же поднялась ей навстречу.
— Ну что, доченька?
В ее голосе слышалось беспокойство, которое мать даже не пыталась скрыть. Варя устало улыбнулась и присела на стул.
— Мам, все хорошо у них будет. Не держит его здесь теперь ничего. Уедет он. Сейчас, наверное, уже к станции бежит.
Женя удивленно посмотрела на дочь.
— Так быстро?
— Ага, — кивнула Варя и вдруг задумалась. — Нет, мам, не бежит!
Женя напряглась.
— А что такое?
Варя посмотрела куда-то в сторону окна, словно могла сквозь него увидеть дорогу, по которой в этот самый момент бежал Володя, и вдруг тихонько рассмеялась.
— Летит он.
И действительно, Володя Разгуляев сейчас вовсе не собирался тратить время на долгие сборы. Он почти вбежал во двор родного дома, распахнул дверь и первым делом бросился к старому шкафу в своей комнате, где среди аккуратно сложенных рубах и маек лежал его паспорт. Пальцы заметно дрожали от волнения, но он все-таки вытащил паспорт и сунул его в карман.
Паспорт — есть. Теперь деньги.
Он достал из-под сложенной зимней одежды конверт, который прятал там на всякий случай, развернул и быстро пересчитал. Сто рублей. Всего сто рублей.
Володя на мгновение замер, глядя на деньги, потом сунул и их в карман.
— Доеду, — пробормотал он себе под нос. — А там придумаю что-нибудь. Заработаю…
Он снова нащупал паспорт сквозь ткань брюк, будто тот мог куда-нибудь исчезнуть за эти несколько секунд, схватил сумку, покидал в нее что-то из шкафа, не глядя, и направился к двери.
Думать о том, что будет потом, совершенно не хотелось. Потом — значит потом. Сейчас ему нужно было попасть к Тоне. И как можно скорее.
Володя уже выскочил со двора, но вдруг резко развернулся и почти бегом направился к бабушкиному дому. Благо, жили они недалеко друг от друга.
Он влетел в кухню так неожиданно, что Наталья Петровна, даже вздрогнула.
— Володька? Ты чего так… а куды ж ты? — удивилась она, увидев сумку через плечо у внука.
— Бабушка, я к Тоне еду! — выпалил он, даже не переводя дух. — Сейчас на станцию побегу. Все потом объясню. Мне надо к ней. Она… она ребенка ждет. Ты скоро станешь прабабушкой.
Наталья Петровна так и застыла со скалкой в руке.
— Как ребенка? — ахнула она.
— Моего, бабушка! — Володя уже пятился к двери. — Я у Вари был, она сказала, что письма Тоня слала, да только мне их не отдали. Все потом расскажу. Ты только отцу скажи, когда с работы придет, что я уехал. И что… что я к Тоне.
Старушка все еще смотрела на внука, совершенно не понимая, как всего за полдня успело столько всего случиться.
— Так ты к ей? А на сколько? А потом что? А деньги у тебя есть? А…
— Есть! — перебил Володя. — Сто рублей. Хватит доехать и к дяде Саше махнуть. Дальше разберусь.
— Володя, постой ты хоть…
Но парень уже распахнул дверь.
— Бабушка, я тебе напишу! Обязательно напишу!
— Да поняла я, поняла… — растерянно пробормотала Наталья Петровна, хотя на самом деле не понимала ровным счетом ничего.
Она вдруг метнулась к столу, схватила полотенце, в которое утром завернула еще теплые пирожки, и выбежала следом.
— На вот — хоть это возьми! Как же так? Так быстро… без харчей… Как же…
Она сунула ему в руки сверток.
— С картошкой и с капустой. Как ты любишь! — бабушка заплакала.
— Спасибо, бабуль.
Он быстро поцеловал ее в щеку.
— Я тебе напишу.
— Напиши обязательно! И отцу скажу… Господи, Володька, хоть бы все у тебя получилось…
Но он уже бежал к калитке. Наталья Петровна осталась стоять посреди двора, прижимая ладонь к груди и глядя ему вслед.
— Тоня… ребенок… — пробормотала она, все еще пытаясь уложить в голове услышанное. — Ну и новости… Варенька, что же ты там ему такое нагадала…
Наталья Петровна горестно покачала головой и зашла в дом.
… Володя выскочил от бабушки и припустил к большаку. Казалось, ноги сами несли его вперед, а он только успевал переставлять их, стараясь не думать ни о чем, кроме одного: успеть.
Навстречу попалась соседка, тетя Глаша. Увидев несущегося мимо Володю, она даже отступила в сторону.
— Володька! Ты куда так несешься, охломон? Чуть с ног не сшиб.
Он лишь махнул ей рукой, не останавливаясь:
— Некогда, теть Глаш!
И снова прибавил шагу. Через несколько минут впереди показалась знакомая фигура. Навстречу шел Сергей — его закадычный друг, с которым они вместе выросли, вместе бегали на речку, дрались, мирились и знали друг о друге, кажется, все на свете.
— Вовка!
Володя резко остановился.
— Серый! Уезжаю.
— Как? Куда? Когда?
Они крепко обнялись, и только теперь Володя вдруг понял, что бабушку-то он даже не обнял. Просто влетел во двор, что-то прокричал, схватил пирожки — и умчался.
— Серый, ты уж бабулю мою успокой, ладно? — заторопился он. — И попроси мать свою, пусть за ней приглядит, коль что. Я ведь неизвестно когда приеду.
Серый нахмурился.
— Да ты сам куда?
Володя улыбнулся, и в этой улыбке было столько счастья, что друг сразу понял: случилось что-то серьезное.
— А я к сыну!
— К сыну?!
— Потом расскажу! Напишу! Некогда мне, Серый!
Он снова хлопнул друга по плечу и помчался дальше.
Возможно, сегодня вам захочется отметить мой труд
это можно сделать здесь
держателям иностранных карт здесь
Татьяна Алимова