«Полгода она слушала за стеной вой и была уверена, что соседка нагло врет ей в лицо. А потом выяснилось, что соседка говорила чистую правду, просто правда у них была разная, и различались они ровно на те часы, когда одной не было дома».
Так об этом рассказывает Оксана, 43 года, из Петрозаводска.
Работает пекарем на хлебозаводе. Смена ночная, с 20:00 до 8:00, график 2 через 2. Зарплата 58 тысяч руб.
Ночная работа устроена так: домой она приходит около девяти утра, ложится и спит до трех-четырех дня. Это не каприз и не режим совы, это единственный способ отработать следующую ночь у печей и никого не покалечить.
Муж Григорий, 45 лет, водитель городского автобуса, 72 тысячи руб., днем на маршруте. Сын Прохор, 19 лет, учится в Петербурге.
За стеной живет Майя, 34 года. И Веста - крупная лохматая метиска лайки, взятая из приюта в 2023 году.
Она печет хлеб по ночам, а спит с девяти утра
Первые два года с Майей и Вестой не было вообще никаких проблем.
Майя работала на удаленке, собака целыми днями лежала у ее ног. Оксана иногда слышала когти по ламинату и все.
Соседи здоровались, один раз вместе разгребали подтопленный тамбур, на Новый год Майя занесла коробку конфет.
Тут важно сказать одну вещь, без которой вся история читается неправильно. Оксана собак любит. У них с Григорием была овчарка Дымка, прожила 12 лет и умерла в 2022-м, и Оксана до сих пор не может спокойно проходить мимо приютских объявлений.
В сентябре соседка вышла в офис, и с девяти тридцати начался вой
В начале сентября Майя устроилась на работу в офис. Уходила в 8:40, возвращалась около семи вечера.
Вой начался на третий день.
Не лай, а именно вой - долгий, на одной ноте, с подвыванием и паузами. Начинался примерно в 9:30, минут через сорок после ухода хозяйки. Шел волнами: двадцать минут воет, десять тихо, снова двадцать.
И заканчивался ровно к тому времени, когда Майя открывала дверь.
Оксана сначала терпела. Логика была понятная: собака привыкает к новому распорядку, через пару недель успокоится.
Терпела она шесть недель.
За это время она перестала спать нормально: вместо шести часов выходило три, иногда четыре с перерывами. Ночью у печей это чувствуется сразу.
«Она у меня молчунья» - и соседка не врала
В середине октября Оксана пошла разговаривать. Вечером, спокойно, с пакетом печенья с работы.
- Майя, добрый вечер. Я по поводу Весты.
- А что с ней?
- Она воет днем. Каждый день, часов по шесть.
- Веста? Да вы что. Она у меня молчунья, спит целый день.
Оксана тогда решила, что ее держат за дуру.
А Майя, как выяснилось потом, не врала ни единым словом. При ней Веста действительно молчала всегда: вечером спала, ночью спала, в выходные ходила хвостом по квартире и не издавала ни звука.
Человек искренне описывал ту собаку, которую видел. Только видел он ее не все сутки, а вечером и в выходные.
- Может, это с другого этажа?
- Майя, у меня стена общая с вашей комнатой.
- Я бы услышала.
- Вас не бывает дома с девяти до семи.
- Ну знаете, я же не могу не работать.
На этом разговор и закончился. Обе остались при своем, обе были уверены, что правы, и обе, если разобраться, действительно были правы.
Услышать Майя не могла физически. Но это стало понятно только через четыре месяца.
Управляющая компания и участковый развели руками одинаково
В ноябре Оксана пошла по инстанциям, и вот тут началось самое бесполезное.
В управляющей компании ей сказали, что шумом соседей они не занимаются, это не их компетенция. Формально возразить нечего.
Участковый, мужчина лет тридцати, выслушал внимательно и объяснил без всякого хамства:
- Ночью бы приехали. А днем что я зафиксирую?
- Вой.
- Вой собаки в рабочее время - это не административное нарушение. Составлять не на что.
Он не отфутболивал. Он говорил правду, и это было хуже всего.
В домовом чате Оксана тоже написала - осторожно, без фамилий, просто спросила, слышит ли еще кто-нибудь. Двое ответили, что да, слышат, но им не мешает. Одна женщина написала, что не надо наговаривать на девочку, у которой собака из приюта.
Майя после чата перестала здороваться. А в декабре, столкнувшись на площадке, сказала:
- Вы просто животных не любите.
Оксана в тот момент промолчала. Про Дымку она рассказывать не стала.
Закон о тишине защищает ночь, а вой шел в рабочее время
К декабрю Оксана села и разобралась, какие вообще инструменты у нее на руках.
Первое - региональный закон о тишине. Он существует в каждом субъекте, но защищает он ночное время, а в ряде регионов еще и дневной перерыв. Часы и штрафы везде свои, и проверять надо именно по своему региону.
Вой шел с 9:30 до 18:00 в будни. То есть ровно в те часы, которые ни один закон о тишине не закрывает, потому что предполагается, что днем люди на работе.
О том, что часть людей днем спит, потому что работает ночью, нормативы не задумываются.
Второе - ч. 1 ст. 13 закона 498-ФЗ об ответственном обращении с животными. Там прямо написано: при содержании домашних животных владельцам необходимо соблюдать требования к содержанию, а также права и законные интересы лиц, проживающих в многоквартирном доме.
Третье - ст. 17 ЖК РФ: пользование жилым помещением не должно нарушать права и законные интересы соседей.
По совокупности этих норм Оксана была абсолютно права. И совершенно бессильна.
Потому что норма-принцип описывает, как должно быть, но не дает кнопки. Теоретически можно подать иск об устранении нарушений и заказывать замеры шума. Практически это месяцы, деньги на экспертизу и очень высокий шанс, что дневной вой в нормативы впишется, а иск отклонят.
Закон был на ее стороне. Инструмента у закона не было.
Она обожгла руку на смене, потому что не спала четвертые сутки
В январе Оксана заснула на остановке и проехала свою.
А 11 февраля она обожгла предплечье о под печи. Не тяжело, но неприятно: две недели больничного, повязки, потом еще месяц следы.
Причина была ровно одна. Четвертые сутки на трех часах сна - это человек, у которого руки двигаются на полсекунды позже головы.
Григорий тогда сказал, что пойдет разговаривать сам.
- Гриш, не надо.
- Оксан, полгода уже.
- Ты придешь ругаться, она закроет дверь, и все. Мне нужно не поругаться. Мне нужно, чтобы она услышала.
Четыре дня записи на старый телефон, лежавший на подоконнике
Идея была простая до глупости.
Оксана достала старый телефон Прохора, поставила на подоконник в комнате, включила диктофон и уходила спать в другую комнату.
Четыре дня подряд, с девяти утра до шести вечера.
Потом она села и посчитала. В самый плохой день, 17 февраля, вой суммарно занял 6 часов 40 минут. В самый спокойный - 4 часа 10 минут.
Двадцать шестого февраля она позвонила в дверь к Майе. В руках был телефон, никаких бумаг, никаких распечаток.
- Майя, я не жалуюсь. Я просто хочу, чтобы вы это услышали.
И включила запись.
Майя слушала минуты полторы. Потом попросила перемотать. Потом села на пуфик в прихожей и заплакала.
- Это точно она?
- Майя, это через стену от вашей комнаты. Тут есть еще один вариант?
- Сколько это длится?
- С сентября.
- Каждый день?
- Каждый рабочий день. Вчера шесть часов сорок минут, я считала.
Веста в это время стояла рядом и виляла хвостом, потому что при хозяйке она была абсолютно счастливой собакой.
- Я вам сейчас скажу, а вы не смейтесь, - сказала Майя. - Я думала, вы просто меня невзлюбили.
- Я думала то же самое про вас.
Кинолог назвал это сепарационной тревогой, и это оказалось лечится
Дальше Майя сделала все сама и быстро, и вот за это ей, пожалуй, надо отдать должное.
Она взяла неделю отпуска и вызвала кинолога. Злата Романовна, 37 лет, консультация 4 500 руб. плюс три занятия по 3 000.
Кинолог послушала запись, посмотрела на квартиру и сказала, что это классическая сепарационная тревога - собака панически боится остаться одна. Веста прожила в приюте полтора года. Ее один раз уже оставили, и она это помнит.
Майя потом пересказала Оксане тот разговор почти дословно.
- Я спросила, можно ли купить ошейник, который отучает лаять. Она посмотрела на меня и сказала: категорически нет.
- Почему?
- Потому что собака воет не от вредности, а от страха. Страх страхом не лечат, будет только хуже.
Первое, что Злата Романовна запретила, - как раз антилаевые ошейники с током.
Программа была скучная и долгая: постепенное приучение к одиночеству короткими интервалами, кормушка-головоломка на время ухода, ритуал ухода без прощаний, выгульщик в середине дня.
Выгульщик обходился Майе в 400 руб. за выход, три раза в неделю. Кинолог с занятиями - 13 500 руб. разово.
Через 2 месяца вой сократился до двадцати-тридцати минут после ухода хозяйки. К июню в квартире стало тихо.
Оксана впервые за полгода нормально выспалась в апреле. Она это помнит точно, потому что проснулась сама, без будильника, и минут пять лежала и слушала тишину, не веря.
Половина соседских войн - это два человека без записи
Сказки не случилось.
Подругами они не стали. Здороваются, иногда перекидываются парой слов на площадке, и все.
Прямых извинений Оксана не услышала. Майя сказала один раз, уже в марте, коротко:
- Я правда не знала.
И Оксане этого хватило. Она сама честно признает почему.
- Если бы она мне тогда нахамила, я бы пошла жаловаться дальше. И ничего бы не добилась, только нервы бы себе доломала.
Часть соседей в доме до сих пор помнит ее как ту, которая жаловалась на собаку из приюта. Женщина из чата, написавшая про «наговаривать на девочку», при встрече отводит глаза.
Две недели больничного и полгода нормального сна ей никто не вернет. Оксана про это говорит без надрыва, но и без всепрощения.
А Веста теперь при встрече в подъезде тычется ей в руку носом. Оксана ее гладит. Собака вообще ни в чем не виновата, собака просто боялась.
«Она у меня молчунья», - сказала Майя в октябре. И это была чистая правда. Веста молчала всегда, когда хозяйка была дома, и выла все то время, когда хозяйки не было. Два человека полгода спорили, глядя на одну и ту же собаку с разных сторон стены.
Половина соседских войн - это вовсе не наглость. Это два человека, у каждого из которых своя правда, и ни у кого нет записи. А запись, как выяснилось, стоит ноль рублей и лежит у каждого в ящике со старыми телефонами.
А вы бы стали записывать соседа на диктофон или пошли бы сразу к участковому? И верите, что человек может полгода не знать, что его собака воет в его отсутствие?